Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

12 июня два человека решили его убить. У одного имелись на то личные причины: Сигрист не раз бил и унижал его, однажды скинул с него тарбуш и пригрозил застрелить, если тот снова его наденет. Теперь под тем самым тарбушем у потенциального убийцы находилась «беретта». Рядом с ним, держа пистолет в кармане, стоял Сами аль-Ансари, стрелок из театра «Эдисон» и двоюродный брат Мусы Алами. Когда машина, управляемая Сигристом, проезжала мимо, они открыли огонь. Водитель выстрелил в ответ, убив Ансари и ранив его сообщника64.

«Еще один герой пал вчера на поле чести», — написал Сакакини.

Газета «Фаластин» разместила на первой полосе его фотографию — красивого, хорошо одетого, в костюме и галстуке, — назвав «мучеником», как и покойного шейха Кассама65.

Тяжелораненый Сигрист выжил. Спустя 48 часов власти нанесли ответный удар. Хотя покушение произошло в Иерусалиме, войска взорвали более 220 зданий в Старом городе Яффы — якобы для улучшения санитарных условий, но на самом деле в целях безопасности, поскольку полиция не могла толком контролировать здешние извилистые переулки. Перед этим жителям сбросили с воздуха листовки с приказом покинуть свои дома. Около 6000 арабов остались без крова. Когда потрясенный главный судья Палестины выразил протест, его сняли с должности66.

Тем временем на Храмовой горе аш-Шариф все большую нетерпеливость проявлял Мухаммад Амин. В первые месяцы восстания он возглавлял забастовочную кампанию, но в целом воздерживался от воинственной риторики и одобрения нападений. Пятничные проповеди в мечетях по-прежнему отличались сравнительной умеренностью.

«Фаластин», 27 июля 1936 г.: Изз ад-Дин аль-Кассам (в центре) и Сами аль-Ансари (слева внизу)

(NLI Jrayed Collection){5}

Однако с наступлением лета муфтий тоже перешел на сторону насилия. К июню его организации оказывали боевикам моральную и денежную помощь. Проповедники и подконтрольная пресса начали взывать к религиозным чувствам мусульман, призывая их поддержать арабское восстание, а еще лучше — поучаствовать в нем. Имамы голословно обвиняли британцев в осквернении мечетей и Корана, а также рассказывали об угрозе исламу в случае победы сионистского проекта. Высший исламский совет при муфтии использовал судей религиозных судов для переправки повстанцам денег, оружия и разведданных. Храмовая гора стала ядром этой деятельности: здесь проводились собрания, хранилось оружие, а преступники получали убежище. Британцы не осмеливались появляться на территории комплекса, чтобы не разжигать недовольство мусульман67.

Кровопролитие и диверсии достигли апогея. Нескольких солдат убили во время купания у Галилейского моря: бандиты забрали их винтовки и ручные пулеметы Льюиса. За евреями охотились снайперы, на них устраивали засады на дорогах. Только в июне арабы выкорчевали 75 000 деревьев, принадлежащих евреям. Как-то утром проснувшиеся фермеры одного из кооперативов в Изреельской долине обнаружили 50 зарезанных животных68.

Росло число погибших арабских коллаборационистов — реальных, подозреваемых или ложно обвиненных. За предполагаемую готовность сотрудничать с евреями убили исполняющего обязанности мэра Хеврона, та же участь постигла главу национального комитета Хайфы. Погиб Ахмед Наиф — полицейский, преследовавший учеников Кассама. Все мечети Хайфы закрыли свои двери, чтобы его не смогли похоронить по мусульманскому обряду; когда же одно деревенское кладбище все же согласилось принять тело, полиция поставила у могилы охранника, чтобы вандалы не раскопали и не изуродовали труп69.

Британская империя была сильно перегружена. В марте Гитлер снова нарушил Версальский договор, направив армейские подразделения в Рейнскую область, граничащую с Францией и Нидерландами. В мае Италия захватила Аддис-Абебу, завершив завоевание Эфиопии, что усилило опасения британцев по поводу Суэцкого канала. В обоих случаях у британского правительства хватило сил только на предъявление возмущенных претензий.

Власти Палестины в отчаянии согласились на шаг, которому до сих пор противились: вооружить евреев и обучить их методам самообороны. Они создали еврейскую внештатную полицию, на иврите именуемую нотрим («охранники»), но более известную под арабским названием гафиры. Поначалу это была разнородная группа из 600 человек (за несколько месяцев их число увеличилось в пять раз), вооруженная старыми охотничьими ружьями или другими подручными средствами. Нотрим носили высокие тюркские овчинные шапки, а позже — шляпы австралийского образца, у которых одно из полей загибалось вверх. Номинально нотрим подчинялись британским офицерам, но фактически ими управляло Еврейское агентство и в первую очередь «Хагана», хотя последняя формально оставалась вне закона70. Британия создала еврейские вооруженные силы, и пути назад уже не было.

В ночь на 22 августа за своим рабочим столом погиб Льюис Биллиг, британско-еврейский профессор арабской литературы в Еврейском университете. «Пуля, разорвавшаяся с силой бомбы, разнесла ему макушку, — сообщала газета The Palestine Post. — Кровь забрызгала его рукопись — конкорданс древней арабской литературы, а также большой арабский фолиант, с которым он работал». В некрологе отмечалось, что он «вероятно, сделал для арабской культуры и прогресса больше, чем любой из нынешних арабских лидеров»71. Ему было 39 лет.

«Какая ирония судьбы, что именно этот человек стал жертвой пули убийцы», — произнес на следующий день на похоронах раввин-реформист Иехуда Магнес, уроженец Калифорнии и президент Еврейского университета. Магнес дружил с Мусой Алами и был связан с выступавшей за создание двунационального государства организацией «Брит Шалом», к которой принадлежал Биллиг.

«Он посвятил свои таланты арабской науке, постижению ислама, — говорил Магнес на иврите. — У него не было врагов или противников. Этот скромный и застенчивый человек с добрым сердцем всегда был готов помочь любому нуждающемуся, он сторонился политики и стремился лишь постичь душу этой религии, возвышенные мысли исламской веры»72.

В то же утро около 300 вооруженных людей — ветеранов османской и иракской армий — ступили на землю Палестины, переправившись через Иордан. Во главе их стоял обладавший необычайной энергией и магнетизмом командир, которому суждено было занять почетное место в палестинском пантеоне, — Фавзи аль-Кавукджи.

Неважно, что он не был палестинцем. Он родился в туркменской семье в Ливане, впервые попал в Палестину во время Первой мировой войны, служил в османском гарнизоне в деревне Беэр-Шева. За проявленную храбрость, часто подкрепленную шампанским или чаем, сдобренным ромом, он получил Железный крест от немцев (союзников турок) и право использовать турецкий почетный титул «бей».

Фавзи-бей совершенно не походил на сурового шейха Кассама. «Всегда улыбается, никогда, никогда не хмурится», — писал Юсуф Ханна после встречи. «Скорее похож на сына Европы, нежели Востока», — вспоминал один из помощников Фавзи, подразумевая его светлое лицо и пристрастие к крепким напиткам. «Арабский ирландец, — отмечал один британский полицейский, — с ирландским чувством