Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

вмешательство «полностью трансформировало» локализованный конфликт в противостояние, затрагивающее весь регион, а то и весь мир: «С этого момента то, что вполне можно было считать местной проблемой, превратилось в центр масштабной международной проблемы»83.

Тем не менее империя достигла своей цели. 12 октября объявили, что забастовка окончена, а сопутствующие ей насилие и саботаж прекращаются. Мир был восстановлен, и Лондон организовал Королевскую комиссию, чтобы разобраться в корнях конфликта, который все больше грозил стать регулярным и даже постоянным источником раздоров на Ближнем Востоке.

ВАК муфтия тайно связался с лидерами повстанцев:

Уважаемые братья! Герои! Наш бедный язык не может выразить всю силу нашей любви и восхищения, а также скрытого в наших сердцах восторга перед вашим самопожертвованием и вашей самоотверженной борьбой за религию, родину и все арабское… Сейчас мы находимся в периоде надежд и ожиданий. Если Королевская комиссия вынесет справедливое решение и предоставит нам все наши права, это хорошо и прекрасно. Если же нет, то перед нами простирается поле сражения84.

Несколько дней спустя Фавзи-бей под давлением Мухаммада Амина объявил, что покидает страну. Генерал Дилл хотел убить его, однако Уокоп не желал и слышать об этом: он обещал арабским лидерам, что армия не будет ни разоружать боевиков, ни преследовать их командиров. Когда Фавзи отправился в Ирак через Трансиорданию, с ним прощалось около 10 000 поклонников85.

Фавзи приказал воздерживаться от нападений на евреев. Он заявил, что арабы должны направить оружие против сионистов только в том случае, если британцы продолжат проводить свою несправедливую политику в отношении Палестины. Он сочинил последний, неуклюже переведенный манифест:

О британцы! Я враг № 1 великого отчаяния для тех, кто служит сионистам, и друг № 1 великой преданности для любого справедливого и уважаемого англичанина, который ценит Великобританию и ее благородного союзника — арабский народ. Я прошу вас прокричать в лица некоторых ваших политиков, чтобы они отдали справедливость палестинским арабам и удовлетворили их требования. Тогда вы обнаружите со стороны этого арабского народа, имеющего славную историю, лишь дружбу, преданность и помощь, которых вы никогда не найдете у сионистов86.

Шесть месяцев беспорядков закончились. По официальным подсчетам, погибло 80 евреев, 28 британцев и примерно 200 арабов, однако власти признавали, что число убитых арабов, вероятно, ближе к тысяче. Весь этот период обошелся налогоплательщикам Палестины не менее чем в 3,5 млн фунтов стерлингов.

Тем временем арабская Палестина наслаждалась свидетельствами своей правоты. Забастовка и беспорядки заставили Британию собрать комиссию высочайшего уровня, имеющую широкие полномочия для пересмотра будущего страны. Большинство повстанцев сохранили оружие и свободу. Победа казалась близкой87.

«Нужно писать историю этой революции, — говорил Сакакини. — Отныне при упоминании Палестины люди будут склонять головы в знак уважения. Что касается результатов этой революции, то достаточно сказать: Палестина была мертва, но она ожила; она была потеряна и была найдена. Слава Господу!»88

В Тель-Авиве Бен-Гурион распекал своих товарищей по партии МАПАЙ за то, что они считают это восстание всего лишь жестокостью толпы, разжигаемой беспринципным Мухаммадом Амином. «Араб сражается так, что его нельзя игнорировать. Он бастует, его убивают, он совершает великие жертвы. Не помню ни одной забастовки, которая длилась бы так долго», — говорил он.

В центре всего восстания, этого арабского бунта, стоит вопрос алии [иммиграции]. Война арабов ведется против еврейской иммиграции. Все остальное второстепенно и третьестепенно… Если мы продолжим масштабную иммиграцию, евреи станут большинством; арабы понимают это и борются с этим с колоссальной самоотверженностью.

«Невозможно представить себе, чтобы какой-нибудь народ согласился стать меньшинством», — продолжал он, неоднократно упоминая «народ» (на иврите — 'ам), будто порицая тех, кто отказывался видеть общность арабов в Палестине.

По его словам, за эти шесть месяцев у евреев было много «триумфов», однако и другая сторона может отнести победы на свой счет. Одна из них — регионализация конфликта: Палестина теперь превратилась в панарабскую проблему, затрагивающую весь Ближний Восток. Другая победа — рост уверенности и самоуважения палестинских арабов, которые «поняли, что способны бороться».

У Бен-Гуриона не вызывало сомнений, кто зажег эту перемену, произвел революцию в мировоззрении арабов: «Все началось с Изза ад-Дина аль-Кассама»89.

Глава 3 Два государства для двух народов

Почти все шесть месяцев восстания Муса Алами провел в Европе. Через день после Кровавого дня в Яффе он получил 100-дневный отпуск с полным сохранением жалованья для поездки в Швейцарию. Вскоре после этого он взял еще 107 дней отпуска (снова с сохранением дохода), а затем еще 10. Разрешение подписал главный судья Палестины с удачным именем Гарри Трастед[20], решивший, что поездка связана со слабым здоровьем Алами. Он даже добавил два железнодорожных билета первого класса до порта отправления на Суэцком канале1.

В начале сентября Алами перебрался из Швейцарии в Италию. В городке на озере Комо он передал письмо Мухаммада Амина посланнику Бенито Муссолини. Муфтий просил у итальянцев помощи, без которой арабское дело в Палестине не продержится и пары недель. «Алами кажется мне очень серьезным человеком», — записал эмиссар, отметив, что десятилетняя карьера последнего в системе правосудия подмандатного государства не вызывала подозрений у британцев.

Проситель был предельно точен: 10 000 винтовок с 1000 патронов для каждой, 5000 гранат, 25 легких пулеметов и 12 тяжелых, а также несколько минометов. Помимо этого, он рассчитывал на итальянскую помощь в диверсиях против трубопровода, по которому иракская нефть поступала в Хайфу2.

На следующий день в Женеве курьер передал Алами 13 000 фунтов и пообещал еще 75 000. Через две недели арабский посланник встретился в Риме с Галеаццо Чиано, министром иностранных дел Италии и зятем Муссолини. Они договорились о сложной системе связи с использованием двойных конвертов и посредника в Американском университете Бейрута. Алами получил кодовое имя «Джордж», Чиано — «Чарльз», а Муссолини — «отец Чарльза». «Десять ярдов шелка» означали 10 000 фунтов. В последующие месяцы Алами встречался с курьером дважды, получив от него еще 20 000 фунтов — в пересчете на современные деньги общая сумма составила 1,6 млн фунтов стерлингов3.

Тремя месяцами ранее Алами упрекал Моше Чертока за предположение, что арабы получают деньги от фашистов; теперь он сам был главным доверенным муфтия в подобной схеме — поразительный разворот для человека, которого все превозносили как умеренного политика.

Однако в палестинской драме Алами был не первым, кто искал поддержки фашистов: в 1934 г. Муссолини дважды принимал в Риме Хаима Вейцмана. Дуче был равнодушен к сионизму, но жаждал подорвать