Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

Время истекало, и Антониус перешел к заключению. Допущена глубокая несправедливость в отношении людей, «единственное преступление которых лишь в том, что они патриоты, хотят видеть развитие и прогресс своей страны, хотят видеть укрепление и процветание своих традиций, хотят иметь возможность управлять собой и жить в собственной стране жизнью, основанной на самоуважении и достоинстве».

На его взгляд, комиссия располагает прекрасной возможностью. «Эта возможность заключается в том, чтобы приложить усилия для устранения огромной несправедливости, и это единственное, что, на мой взгляд, стоит сделать; вероятно, это самая благородная задача, к которой может приложить усилия человек».

«Благодарю вас, мистер Антониус, — сказал лорд Пиль, — за столь интересное выступление»38.

Входит специалист по ирригации

Всего неделю назад Коупленд впервые выдвинул идею о разделе страны. До того как войти в состав комиссии, он практически ничего не знал о Палестине, но, как историк, изучал планы раздела Ирландии и Индии и теперь с уверенностью полагал, что подобная модель может сработать и здесь. Однако комиссии предстояло покинуть страну уже через несколько дней, и если итоговый доклад предполагал упоминание столь смелого предложения, то его было необходимо подкрепить конкретными деталями39.

На сцене появляется палестинский служащий среднего звена, специалист по ирригации, увлекавшийся статистикой и картами. Большую часть своей карьеры Дуглас Гордон Харрис провел в Индии, однако в течение последнего года потихоньку разрабатывал схему разделения Палестины на кантоны. Он изложил ее в кратких, но подробных показаниях40.

Харрис пришел к выводу, что и разбиение на кантоны, и еврейско-арабская федерация безнадежны, подобные варианты не способны удовлетворить ни одну из сторон. «Если уж и проводить что-то в виде разделения, то в гораздо более серьезных и радикальных масштабах».

«Позвольте мне продемонстрировать карту, — сказал он. — Мне представляется государство, которое простирается где-то от Мадждаля» — некоторые евреи все еще помнили его древнее название Ашкелон — «до Акко, а затем через… Изреельскую долину до Бейсана», который евреи называли Бейт-Шеан. В такое еврейское государство войдет стратегически важный порт Хайфа (возможно, с особыми правами для Великобритании), однако вся Галилея, где в основном проживают арабы, и практически не заселенная южная пустыня отойдут арабскому государству. На его карте два государства разделяла зеленая линия.

«Разумеется, при любом соглашении такого рода Иерусалим, Вифлеем и их окрестности не должны входить» ни в одно государственное образование; они остаются подмандатными территориями вместе с коридором, ведущим к морю через Яффу41.

В еврейском государстве окажется примерно 120 000 арабов, а в арабском — небольшое количество евреев. Это препятствие преодолеваемо переселением: арабов можно отправить южнее Мадждаля или севернее Бейсана, — но если ни одна из групп не захочет переселяться, то подобный отказ сам по себе несет выгоды. «Если евреи попытаются притеснять арабов в еврейском государстве, то с другой стороны последуют ответные меры, и сам факт возможности подобных мер, вероятно, удержит их от неоправданного притеснения».

Пиль отметил «колоссальный контраст» между двумя будущими государствами, которым, по его мнению, предстоит функционировать «на совершенно разных уровнях управления и администрирования». Харрис согласился и высказал идею, что еврейское государство должно производить существенные ежегодные выплаты своему арабскому соседу. Кроме того, он ожидает, что евреи наладят связи с различными соседними арабскими государствами, «которые будут остро нуждаться в их предприимчивости и деньгах».

Последним обсуждался вопрос о вооружении. Коупленд поинтересовался, будут ли евреи в окончательном варианте плана самостоятельной силой, «способной комплектовать войска по своему усмотрению».

— Да, — ответил Харрис.

— Еврейская армия? — нажимал Коупленд.

— Да, я думаю так, — сказал Харрис, добавив, что он прогнозирует не «массовые атаки» на будущее еврейское государство, а, скорее, мелкие набеги от случая к случаю42.

Всего на пяти страницах малоизвестный инженер-ирригатор колониальной службы изложил план территориального деления, который комиссия, направляемая усердным Коуплендом, могла бы принять как свой собственный43.

Это заседание стало одним из более пятидесяти, проводившихся в тайне — настолько строгой, что не раскрывался даже список свидетелей. Стенограммы слушаний велись исключительно для нужд членов комиссии, и, если бы секретарь комиссии не осознавал историческую значимость этих документов, их вполне могли утерять или уничтожить. Передавая их на хранение в Вестминстер, он указал, что несколько копий необходимо сохранить, поскольку они фиксируют «важную главу в истории Палестины и еврейского народа и, несомненно, представляют значительную ценность для историков отдаленного будущего». (Лондон без шумихи рассекретил их восемь десятилетий спустя, в 2017 г.)44

После секретных показаний Харриса (и перерыва на чай) настала очередь Льюиса Эндрюса, который был его заместителем во время разработки схем разбиения территории. Теперь он служил связным звеном между комиссией и арабами и выступал в качестве неофициального представителя арабов. Коупленд, который, как обычно, председательствовал на заседании, спросил, считает ли Эндрюс, что арабы поддержат такой раздел.

«Умеренные поддержат, — ответил Эндрюс. — На самом деле мы обсуждали это с несколькими арабами. Я говорил даже с мэром Иерусалима».

Эндрюс имел в виду доктора Хусейна Халиди, уважаемого врача. Он сказал, что мэр Халиди считает евреев «раковой опухолью в организме, и единственный способ вылечить организм — вырезать раковую опухоль», то есть ограничить иммигрантов теми территориями, которыми они уже владеют на побережье и в Изреельской долине.

Эндрюс настаивал, что «большое количество» арабов готовы поддержать такой план, но они опасаются за свою жизнь, так же, как и сам Халиди слишком напуган, чтобы публично огласить свое предложение45.

Чрезвычайно краткие показания Эндрюса (занимавшие менее страницы) дали Коупленду именно то, что он хотел. Нашелся британский администратор, хорошо разбирающийся в местных делах, который подтвердил его веру (или по крайней мере надежду), что критическая масса умеренных арабов согласится с разделением Палестины на два государства46.

На последующем секретном совещании с Уокопом Коупленд сообщил, что в частном порядке беседовал с высокопоставленным деятелем арабского правительства и членом Арабского колледжа в Иерусалиме и оба назвали раздел возможным решением47. Коупленд даже заявил: «Этот раздел предлагают не евреи. У него арабский источник»48.

Именно эти слова прозвучали на заключительном заседании в Палестине. Вскоре члены комиссии покинули страну.

В Каире они встретились, чтобы обменяться впечатлениями. Пиль указал, что после создания мандата цель национального очага претерпела изменения: ему предстоит стать не культурным центром, а убежищем для миллионов. Его заместитель Рамболд согласился: американские ограничения на иммиграцию и восхождение Гитлера изменили ситуацию, а требования арабов о создании представительного правительства «действительно очень серьезны». Все присутствовавшие члены комиссии согласились с тем, что чаяния двух народов Святой земли несовместимы и для их удовлетворения требуется предоставить обоим