Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

Не избежали упреков и сионисты: «Евреи имели полное право войти в открытую для них дверь в Палестину. Они сделали это с разрешения и при поддержке Лиги Наций и Соединенных Штатов Америки. Но тем самым они закрыли перед собой другие двери арабского мира».

Сионизм — «чисто еврейский идеал. Арабам практически не отводится места в этой картине, за исключением случаев их насильственного появления»63. Некоторые евреи ведут себя как «представители высшей расы, которым суждено вскоре стать хозяевами страны».

Но даже если члены комиссии считали иначе, они практически не демонстрировали этого: арабы живут в прошлом и отделены «столетиями от образованных, находчивых, по-западному мыслящих» евреев. Последние — «высокоинтеллектуальный и предприимчивый народ», арабы же находятся «на другом культурном уровне»64.

Авторы документа писали, что любая попытка объединить «фактически две цивилизации» неизбежно столкнется с препятствиями. Однако недавние волнения приобрели беспрецедентный размах, оказавшись более продолжительными и масштабными, лучше организованными — не бунты, а «открытое восстание», захватившее сердца и воображение всего Ближнего Востока65.

Прогноз был мрачен: «В этих обстоятельствах… мы не исполним свой долг, если скажем что-либо, способное вселить надежду на будущий мир в Палестине при существующей системе или какой-либо схожей с ней. Арабские возмущения охладили оптимизм, который естественным образом преобладал в начале этого предприятия, однако он никогда не угасал. Каждый раз он возрождался и каждый раз оказывался ложным»66.

Члены комиссии отклонили требования арабов закрыть ворота Палестины — содействие еврейской иммиграции оставалось обязательством на международном уровне. Однако они рекомендовали уменьшить квоты — не более 12 000 человек ежегодно в течение пяти лет67.

Это резкое изменение — сокращение еврейской иммиграции в пять раз по сравнению с уровнем 1935 г. — стало первым крупным и неоспоримым достижением Великого арабского восстания.

И все же, как утверждалось в докладе, снижение иммиграции не устранит причину болезни. Наступает время смелых мер. Разделения страны на кантоны недостаточно, это не устраивает ни арабов, ни евреев. Паритет, который предлагал Вейцман, только ожесточит борьбу, поскольку два равных бойца будут бесконечно продолжать поединок. Никакие полумеры не подействуют: «Возможно, они уменьшат воспаление и собьют температуру, но не смогут справиться с проблемой. Болезнь настолько укоренилась, что, по нашему глубокому убеждению, единственная надежда на излечение заключается в хирургической операции».

«Кажется, что раздел дает хоть какие-то шансы на окончательный мир, — писали члены комиссии. — В любом другом плане мы не видим их вообще»68.

Основной принцип таков: земли, которыми владеют сионисты, должны отойти евреям, а большая часть остальных территорий — арабам. Это означало, что евреи получают область N-образной формы, которая начиналась южнее Тель-Авива, простиралась до Хайфы, сворачивала на юго-восток через Изреельскую долину, а затем шла на север вдоль Иордана, образуя Галилейский выступ.

Хотя евреям принадлежало всего 7% палестинских земель, по предложенному плану им отходило 20% территории страны. Он также закреплял за ними бóльшую часть арабской Галилеи для «колонизации» на основании религиозно-исторических связей с Цфатом и Тверией — хотя эти смешанные города предполагалось временно оставить под властью Британии.

В соответствии с планом инженера-ирригатора Харриса корона сохраняла за собой самые священные места Палестины — Иерусалим и Вифлеем, а также коридор от них к морю севернее Яффы (сам этот город входил в арабское государство). Кроме того, по плану Харриса еврейское государство и Британия должны регулярно выплачивать субсидии арабскому государству — в качестве компенсации за уменьшение налогов после того, как большая часть экономики Палестины окажется за его пределами69.

Чистый разрез.

Члены комиссии надеялись, что подобное решение позволит разобраться с двумя наболевшими проблемами: конфликтом в Палестине и бедственным положением евреев в Европе. Если бы арабы помогли найти «окончательное решение еврейского вопроса» на континенте (авторы проекта не могли предугадать жестокой иронии формулировки[23]), они заслужили бы благодарность не только евреев, но и всего человечества. «Множество мужчин и женщин во всем мире вздохнули бы облегченно, если бы удалось каким-то образом положить конец распрям и кровопролитию на трижды святой земле»70.

На следующий день правительство Его Величества одобрило основные положения доклада. Оно отметило, что предложенное решение обладает существенными достоинствами:

Арабы получают свою национальную независимость и, таким образом, могут сотрудничать на равных с арабами соседних стран в деле арабского единства и прогресса… Еврейский национальный очаг превращается в еврейское государство с полным контролем над иммиграцией… Евреи, наконец, прекращают жить «жизнью меньшинства», и таким образом достигается главная цель сионизма… оба народа получают, говоря словами комиссии, «неоценимое благо мира»71.

Итак, ведущая мировая держава официально поддержала идею создания двух государств как решение еврейско-арабского спора о Святой земле.

Отголоски

Давид Бен-Гурион не спал две недели. Он писал Чертоку, что его первое впечатление — «политическая победа и исторический шанс, который не выпадал нам с тех пор, как нашу страну разрушили» 2000 лет назад. «В реализации этого плана я вижу почти решающую фазу в начале полного возрождения и непревзойденный рычаг для постепенного завоевания всей Земли Израиля»72.

Проглотив доклад, он пришел к выводу, что этот документ превосходит все предыдущие в оценке достижений сионизма. Он станет еврейской декларацией независимости, затмив даже декларацию Бальфура. Если раздел произойдет, евреи должны будут поблагодарить муфтия за действия, которые привели к организации комиссии.

«Это означает наш контроль над морем Земли Израиля, это масштабная иммиграция. Это систематическое заселение при поддержке правительства, — строчил он в своем дневнике. — Это еврейская армия… еврейское государство… Это помощь гонимому народу, это начало возрождения… Мне кажется, что это всего лишь сон»73.

До последней минуты ему не верилось, что евреи получат Галилею. Он признавал, что арабам не составит труда доказать, что это «большая несправедливость», но для ишува это представлялось актом мужества и щедрости. Однако оставались две важнейшие цели: главная драгоценность — Иерусалим, а также пустыня Негев, единственная малонаселенная девственная территория Палестины. «Это не окончательное соглашение. Мы разрушим эти границы — и необязательно острием меча»74.

Просматривая доклад во второй раз, Бен-Гурион обратил внимание на фрагмент, который пропустил при первом чтении. На последних страницах документа в общих чертах описывался обмен населением, подобный тому, что произошел после Первой мировой войны между Грецией и Турцией при посредничестве Лиги Наций. Тогда обмен вызвал критику, однако члены комиссии одобрительно отметили, что удалось «начисто вырезать» «язву» межэтнической напряженности75.

Бен-Гурион пришел в восторг от такой перспективы. Перемещение населения представляло даже большую ценность, нежели дополнительные территории. «Оно может дать нам то, чего у нас не было никогда, даже в периоды суверенитета, даже во времена Первого и