Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

Он не считал евреев безупречными. Они не сумели умиротворить арабов — он ожидал, что здесь они окажутся умнее, — и им следовало бы отказаться от своей «неразумной» трудовой политики использования исключительно еврейского труда. И все же развитие Палестины выгодно всему миру, и только сионисты могут это сделать.

Черчилль неубедительно клялся в «большом уважении» к арабам, однако уверял: «Там, куда идет араб, часто оказывается пустыня… В чем заключается грубая несправедливость, если люди приходят и создают в пустыне пальмовые и апельсиновые рощи? В чем несправедливость, если создается все больше рабочих мест и богатства для каждого? В этом нет несправедливости. Несправедливо, если живущие в этой стране оставляют ее пустыней в течение целых тысячелетий».

Главный вопрос заключается в количестве евреев и в скорости их появления; если поток окажется слишком большим, его можно сократить, но «нельзя поддаваться бешеным бунтам; нужно подавлять их». Великобритания не должна отвлекаться от своей основной цели: поселить в Палестине как можно больше евреев, не разрушая экономической жизни страны. Если она не может этого сделать, ей следует отказаться от мандата.

В заключение Черчилль сослался на древнегреческую басню. В ней рассказывается о собаке, которая спит в яслях (кормушке для скота) с сеном. Бык хочет подойти к корму, а пес скалит зубы, не давая животному поесть. Неявная аналогия очевидна: арабы плохо используют эту землю, а евреям она нужна для выживания.

Я не считаю, что собака на сене имеет исключительные права на это сено, даже если она лежит перед ним очень длительное время. Я не признаю такого права. Я не признаю, например, что какая-то великая несправедливость была совершена по отношению к американским индейцам или к аборигенам в Австралии. Я не признаю, что этим людям был причинен ущерб в результате того, что более сильная раса, более высокоразвитая раса или, во всяком случае, более умудренная раса, если можно так выразиться, пришла и заняла их место.

Четыре дня спустя Черчилль написал членам комиссии и потребовал гарантий, что его слова не появятся в окончательном докладе. «Вы заверили меня, что наш разговор был конфиденциальным и частным… в нем содержались некоторые высказывания о национальностях, и эти слова не предназначены для появления в итоговом документе»55.

Неразрешимый конфликт

12 мая 1937 г. прошла коронация Георга VI, которая положила конец кризису, вызванному отречением его старшего брата от престола шестью месяцами ранее. Из Палестины посыпались письма. Национальный комитет Рамлы выразил надежду, что его правление ознаменует эру «свободы и спасения» арабов. Главные раввины Яффы и Тель-Авива провозгласили: «Во дни ваши Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно!»56

Премьер-министр Стэнли Болдуин подал в отставку, став жертвой кризиса с отречением, и посоветовал новому монарху назначить на это место канцлера казначейства Невилла Чемберлена.

Несколько недель спустя лидер либеральной партии Арчибальд Синклер пригласил на обед Вейцмана и других просионистских политиков. Доклад Пиля был почти готов; ходили слухи, что там содержится рекомендация прекратить действие мандата и разделить Палестину на две части. Глава лейбористов Клемент Эттли заявил гостям, что окончание мандата окажется ударом по Великобритании, триумфом фашизма и концом «великого эксперимента» сионизма. Это уступка насилию, и он не желает в этом участвовать. Синклер согласился.

Черчилль закипел и в течение трех часов ораторствовал в поддержку сионизма и против правительства Чемберлена. Новые члены кабинета — «трусливые кролики». Предполагаемое еврейское государство — мираж. Как только арабы снова начнут создавать проблемы, британское правительство отступит. У евреев один выход: «Упорствуйте, упорствуйте, упорствуйте!»

«Знаете, вы наш властитель, — сказал он Вейцману, — и ваш, и ваш, — указывал он на партийных лидеров, словно иллюстрируя лихорадочные фантазии антисемитов о еврейском господстве. — Что вы скажете, то и будет. Если вы попросите нас сражаться, мы будем сражаться как тигры».

Позже Вейцман описывал эту сцену Баффи Дагдейл: Черчилль действовал «в своем самом блестящем стиле, но был очень пьян».

В течение пяти месяцев комиссия готовила свой доклад в обстановке строгой секретности — даже президенту Франклину Рузвельту его содержание показали только накануне публикации. Вейцман негодовал, когда ему не выдали предварительно экземпляр57; арабы и мечтать не могли о такой услуге.

Документ вошел в историю как «доклад Пиля», однако основную работу над этим 400-страничным томом проделал профессор Коупленд58. Это было редкое достижение: политический документ, одновременно прагматичный и изящный, отличался тщательной проработанностью и к тому же легко читался.

Его обнародовали 7 июля.

В границах одной маленькой страны возник неразрешимый конфликт между двумя национальными сообществами. Примерно 1 000 000 арабов находится в состоянии открытой или скрытой вражды с приблизительно 400 000 евреев. У них нет общих взглядов. Арабское сообщество отличается преимущественно азиатским характером, а еврейское — преимущественно европейским. У них разные религии и языки. Их культурная и социальная жизнь, их образ мышления и поведения так же несовместимы, как и их национальные чаяния.

Документ явно склонялся к сионистам, что во многом объясняется их значительным вкладом в подготовку, предоставлением свидетельских показаний и лоббированием.

«Несомненно», как отмечалось в докладе, «основная цель» мандата состояла в создании еврейского национального очага. Но этот проект держался на надежде, что враждебность арабов к сионизму ослабнет по мере развития «отсталой» страны евреями. Очевидно, что возникнет «крайне щекотливая ситуация», если исходное предположение окажется ложным59.

Такая щекотливая ситуация уже возникла. Средства и знания сионистов не дали никаких плодов примирения. Какой бы бедной и заброшенной ни была Палестина, для арабов она оставалась родиной, землей, где жили и умирали их предки. В докладе приводились слова одного из арабских свидетелей: «Вы говорите, что мой дом стал богаче за счет чужаков, которые вошли в него. Но это мой дом, и я не приглашал чужаков и не просил сделать мое жилище богаче, и меня не волнует, насколько он беден или гол, если хозяин в нем я сам»60.

Надеяться на уступки арабов сионизму — это одно, принуждать их пойти на них — совсем другое, что противоречит духу и моральным основаниям мандата. «Палестинские арабы никогда не создавали и не контролировали этот национальный очаг. Его построили строго против их воли». С самого начала это означало «полное отрицание прав, подразумеваемых принципом национального самоуправления»61.

Доклад возлагал ответственность на многих. Правительство наделило Мухаммада Амина аль-Хусейни слишком большой властью: он совмещал посты верховного муфтия и главы Высшего исламского совета. Поддержка муфтием забастовки и отказ осудить терроризм означали, что он должен нести «всю долю ответственности»