Восстание в Вандее 1832 года, или Авантюра герцогини Беррийской - Наталия Петровна Таньшина

храбрость героини — истинно французское качество: «Говорят, что она обладала качеством, которое так ценили и ценят французы, — храбростью, которой нет у министерства. У министерства есть все, есть огромная сила, войска, институты, но они ничего не делают. А отважная герцогиня решилась на этот шаг, не имея ничего, кроме своей храбрости. Есть ли в сердцах и душах людей нечто противное ей самой и ее действиям? Ничего подобного! Подобные чувства могут быть только у людей середины» (имеется в виду политика «золотой середины» Луи-Филиппа. — Н. Т.)[168].

«Мы живем в отечестве храбрости. У нее сложился настоящий культ во Франции. Народ восхищается храбростью повсюду, где ее встречает. Как не восхищаться храбростью француженки и женщины? Да, каковы бы ни были политические намерения Мадам, в основе ее действий лежит храбрость. Красивое, героическое поражение в сотню раз более национально, нежели осторожность, — качество, у инертной середины переходящее порой в страх... Принцесса показала, что способна преподнести вам уроки мужества... Господа середины, поставьте себя на место этой женщины, которая поднялась против вас, и откажитесь от ресурсов, которые у вас есть и которых не было у нее... Если бы у этой гордой натуры были ваши огромные финансы, которые вы разбазариваете, эта прекрасная армия, которую вы превращаете в подручное войско... мы бы не были сегодня посмешищем Европы»[169].

15 мая Мария-Каролина обратилась к жителям Вандеи с прокламацией, напечатанной на портативном прессе: «Вандейцы, бретонцы, вы все, верные жители Запада! Высадившись на юге Франции, я не побоялась пересечь страну, подвергая себя опасностям, чтобы выполнить свой священный долг, и вместе со своими храбрыми друзьями разделить их тяготы и заботы. Наконец-таки я среди этого героического народа! Откройте Франции двери удачи! Я встану во главе вас, уверенная в победе, когда рядом такие люди! Вас призывает Генрих V; его мать, регентша Франции, служит вашему счастью! Придет день, и Генрих V станет вашим братом по оружию, если враги снова будут угрожать нашей родине! Повторим наш древний и наш новый клич: «Да здравствует король, да здравствует Генрих V!»»[170]

17 мая она оказалась в Вандее и достигла Монтегю, где ее встретил барон де Шаретт. Окольными путями Шаретт провел Марию-Каролину в замок Прёйе к бывшему артиллерийскому полковнику Наккару, который принял ее с уважением, но и с беспокойством, нарастающим день ото дня. Здесь герцогиня впервые услышала слова сомнения. Наккар, хорошо знавший Вандею, заявил герцогине: «Мы очень удивлены, Мадам. Никогда речь не шла о прибытии Вашей Светлости. Только успехи Юга могут вас обнадежить, а ваше присутствие здесь может навлечь всех завистников на нашу несчастную землю»[171]. Герцогиня слушала, не принимая эти слова всерьез, настаивая, что она приехала в Вандею не напрасно и ее ничто не остановит.

На следующий день она переоделась в штаны из синего сукна, надела черную куртку на металлических пуговицах, желтый жилет, крестьянскую рубашку и башмаки. Ее светлые волосы скрыл темный парик, на который она надела шерстяную шапку. Принцесса превратилась в «малыша Пьера». Испытывая невероятный душевный подъем, она сгорала от нетерпения и делилась со всеми своим энтузиазмом. Никогда еще она так не забавлялась! К любви к приключениям примешивались увлечение театром и рискованными затеями. Вскоре у Малыша Пьера появился напарник — Малыш Поль. Это была Стилит де Керсабьек, молодая, чуть взбалмошная вандейка, душой и телом преданная герцогине. Они стали прекрасными напарницами, которым все было нипочем: ни усталость, ни плохая погода, ни опасности, подстерегающие на каждом шагу.

Вот, например, какую историю привел Ги Бретон, ссылаясь на Марка-Андре Фабра, автора книги «Герцогиня Беррийская — вандейская Мария Стюарт»: «Однажды утром после изнурительной ночной скачки она, совершенно разбитая, остановилась на одной ферме, где ей была приготовлена постель.

Едва она начала засыпать, как из соседней комнаты донесся чей-то незнакомый голос. Офицер королевской армии объявил, что тот, кто выдаст герцогиню живой или мертвой, получит награду в пятьсот тысяч франков. Вдруг дверь ее комнаты распахнулась. Мария-Каролина решила, что ее выдали.

— Ну-ка, вставай, бездельник, — заорал хозяин фермы. — Уже семь часов, а коровы еще в стойле! Живо собирайся, а не то я задам тебе трепку!

И он швырнул на кровать принцессы рваную одежду пастуха.

Вышедшую из дома «Пти-Пьер» окликнули солдаты:

— Эй ты, маленький бандит, ты как-то странно ходишь! Иди-ка выпей с нами стаканчик!

Не моргнув глазом, мать Генриха V выпила сидра с защитниками Июльской монархии... В другой раз хижина, в которой она собиралась заночевать, была окружена солдатами. И ей ничего не оставалось, как броситься в холодную болотную воду, где она и просидела до самого рассвета»[172].

Они ночевали на сене или вообще на ветках, делили хлеб и вино вместе с крестьянами. То была чудесная жизнь среди смельчаков, среди которых особенно выделялся Ашилль Гибур, молодой адвокат из Нанта. Он стал рыцарем Малыша Пьера. Они стреляли плечом к плечу, вместе проводили ночи под открытым небом.

«Католическая и королевская армия» Вандеи под верховным командованием маршала Луи Бурмона состояла из двух армий, и возглавляли ее лидеры Вандейской войны. Армией на левом берегу Луары, сформированной из трех корпусов, руководил генерал-лейтенант Шарль де Бомон д'Отишан (1770–1859). Жак-Жозеф де Кателино (1787–1832), восьмой сын Жака Кателино, первого генералиссимуса Вандейской армии, командовал первым корпусом в Анжу. Огюст де Вержье де Ла Рошжаклен командовал вторым корпусом в Верхнем Пуату. Шаретт возглавлял второй корпус в Нижнем Пуату. Вторая армия была сосредоточена на правом берегу Луары и состояла из семи корпусов. Ею руководил маршал Анн-Мари-Антуан Клуэ (1781–1862). Жозеф Кадудаль (1784–1852), младший брат лидера Шуанерии Жоржа Кадудаля, командовал третьим и седьмым корпусами. Общие силы восставших составляли 20 тыс. человек. Армия состояла из крестьян, избежавших призыва[173].

План был таков: в ночь с 23 на 24 мая Вандея должна была восстать. Предполагалось захватить общественные кассы, реквизировать лошадей, увлечь колеблющихся. Бурмон хотел захватить Ла-Рошель, Нант и Анжер; он писал Шаретту: «Если мы это сделаем в первые 10–14 дней, если на правом берегу (Луары. — Н. Т.) мы станем хозяевами Ванна, Ренна и Понторсона, то мы будем в состоянии обороняться против ста тысяч человек. Тогда мы предпримем марш на Париж»[174]. Луи-Филипп отправил в Вандею 45 тыс. человек во главе с генералом Полем Фердинандом Станисласом Дермонкуром (1771–1847).

Однако оказалось, что этот план — иллюзорный, как и сама идея восстания. Теперь уже большинство сторонников герцогини были убеждены: восстание приведет Вандею к гибели. Руководители стали открещиваться от затеи, а легитимистский комитет в Париже во главе с Шатобрианом, Фитц-Джеймсом и Идом