Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Но я был доволен. Лететь от фактически разрушенного передового лагеря вместе с Себией оказалось странным опытом. Я привык к рывкам в призрачной форме. К стремительным перемещениям, где мир превращается в набор точек, угроз, ресурсов и расстояний. Обычно я не обращал внимания на суету под ногами. Лишь краем сознания отмечал сам факт существования бесчисленных тварей, тоннелей, источников воды, залежей, гнёзд и потенциальных маршрутов.

Теперь всё ощущалось иначе. Себия парила под самым сводом пещер. Её крылья светились мягким огнём, золотым и алым, отбрасывая отблески на влажный камень, сталактиты и хитиновые наросты жуков, облепившие стены. Под нами ползали бесчисленные стаи трутней инсектоидов. Они двигались потоками, будто тёмная река из лап, панцирей и жвал. Их было столько, что простой гоблин наверняка решил бы, будто сам пол пещеры ожил и зашевелился.

И впервые за долгое время я смотрел на это не только как на очки Системы. Странно. Непрактично. Почти тревожно. Но рядом с Себией даже этот подземный, кишащий чужой жизнью мир напоминал давно забытые походы в иные земли. Тогда, пусть отстранённо, я ещё умел видеть красоту в чужом. Не только пользу. Не только угрозу. Не только добычу. А именно красоту: в размерах пещер, в движении роя, в мерцании влажного камня, в бесконечности подземных сводов, где никогда не бывает рассветов и закатов.

Думаю, именно Себия привносила это давно забытое чувство. Когда где-то внизу ползают не просто бесчисленные стаи очередных очков Системы, а настоящая жизнь. Пусть непонятная. Пусть враждебная. Пусть уродливая для простого гоблина. Но жизнь, имеющая свой порядок, свою жажду, свои маршруты, свои страхи и цели. В этой неторопливости нашего продвижения было что-то почти неправильное.

Тхагаси докладывал об уверенной защите основного лагеря и отсутствии потерь. Значит, причин для спешки не было. Полёт являлся не бегством, не стремительным броском к месту катастрофы, а удобством. Мы просто двигались сквозь мир без светила, среди влажных сводов, под которыми чужие стаи жили, охотились, грызли камень и друг друга.

Себии сон каждый день давно уже не требовался. Устать она могла разве что от историй Тхагаси о новых мыслях, донесённых ему Леей Фрет. А они, судя по всему, были способны утомить даже огромного мериота, не ведавшего за годы своей жизни в Бездне, что мир столь обширен и многообразен и именно это упущение исправляла его благоверная. Так что путь к центральному лагерю, где оставались все мои силы, можно было превратить в нечто большее, чем перемещение. В маленькое удовольствие. Истинное наслаждение от того, что хотя бы на короткий срок мы перестали гнаться куда-то. Как выразилась Себия, в этом было своё очарование.

И в чём-то я был с ней согласен, пусть и не все мои сознания так считали. В итоге я забрал армию. Теперь уже не такую впечатляющую. Чуть больше пятидесяти тысяч душ.

Слова звучали сухо, но за этими цифрами стояла потеря, которую я пока не до конца желал признавать. Ещё недавно моё войско казалось куда более внушительным. Теперь же его часть сгорела в чужом ритуале, была изломана чужой волей, обращена против меня и закончила свой путь пеплом. Но оставшиеся были ценны. Особенно теперь, когда их предстояло перенести в домен.

С помощью шкатулки Тризиастра я перенёс почти всех в моё новое владение. До этого приказал собрать всё, что осталось в передовом лагере, а также большую часть ресурсов из основного, считай кроме материала для розжига костров, сухих стеблей из этих же пещер, всё мои воины и забрали в свои бездонные сумки. Ничего не следовало бросать без необходимости.

Теперь речь шла не просто о лагере. О полноценном городе в моём домене. Городе среди ржавых скал, под ядовито-зелёным небом, вокруг мёртвого алтаря Древа реальности. Смертные назвали бы это безумием. Но смертные почти всё интересное называют безумием до тех пор, пока оно не начинает кормить их детей и защищать стены.

Все сорок тысяч тел погибших в ритуале гнолов в передовом лагере были преданы огню. Один большой погребальный костёр. Себия организовала его сама. Влила в него весь свой небесный огонь. Она стояла перед пылающей горой тел с такой неподвижностью, что даже мои разумы на миг замедлились, наблюдая за ней. Небесный огонь отражался в её глазах. Пламя пожирало шерсть, плоть, кости, чужие следы безумия. Дым поднимался к сводам пещеры и там расползался тёмными пятнами, будто сам мир Ссшорс неохотно принимал смерть тех, кто недавно ещё служил мне.

Это меньшее, что я мог для них сделать. Не знаю, алчность ли горела во мне, когда я смотрел на этот костёр, или действительно сожаление о потере, навеянное истинным светом. В каждом из этих гнолов было дарованное мной ядро света. Частица моей воли. Малый огонёк, который должен был вести их дальше сквозь любые невзгоды, усиливать, связывать с моим будущим. Но этого света не хватило чтобы защититься от внушения ведьмы, он оказался не столь ярок в их душах, попросту не успев разгореться.

И всё же мне их действительно было жаль. Странно. Непрактично. Но жаль. Возможно, потому что они были не просто расходным материалом. Они стали моей паствой. Пусть грубой, мохнатой, склонной к дикости, не слишком умной и всё ещё нуждающейся в жёстком управлении. Но они молились. Служили. Верили. И умерли не в честном бою, а из-за чужого вмешательства, чужой ловушки, чужой попытки отнять у меня то, что принадлежало мне.

Когда же могучие твари C ранга уже не могли повлиять на мою паству, я решил задержаться в мире инсектоидов подольше. Теперь риски стали приемлемыми.

Я оставил непосредственно в мире Ссшорс только максимально мобильную штурмовую группу. В неё вошли почти все старшие офицеры, за малым исключением. Должность управляющего в домене я перемежал между Еларом, Тикасом и Хапуром. Каждому полезно было попробовать власть на вкус. Каждому полезно было понять, что управление это не только необходимость отдавать приказы, но и отвечать за грязь, воду, пайки, страхи, ссоры, строительство, дисциплину и глупость подчинённых.

Также я выделил сотню сильнейших полуарахнидов и гнолов из числа штурмовиков, уже прошедших перерождение. Этой группой я начал вычищать гнёзда инсектоидов. Не ульи. Громадных ульев я избегал. Как и встреч с тварями C-ранга.

Спешка казалась не лучшим выходом. Я мог желать резни, мог представлять, как мир Ссшорс содрогается от моей жатвы, как миллионы хитиновых тел превращаются в ОС и ресурсы, но такой ход событий