Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

подготовленных площадок, усталость рабочих, страх перед доменом, перебои с производством нового инструмента, ошибки в расчётах, ругань десятников и необходимость постоянно объяснять подданным, почему край земли, не место для любопытных прогулок.

Но больше ста тысяч рук своё дело знали. Гнолы, полуарахниды, мои мастера, старшие рабочие группы, все двигались в едином напряжённом ритме. Они чувствовали, что это их новый дом. Пусть и относились к нему с подозрением. Как иначе? Ржавые горы, снег, ядовитое небо, мёртвый алтарь, край реальности, куда запрещено подходить, и Бог, чьё присутствие давит на инстинкты сильнее любого командирского окрика.

К тому же исчезновение половины переселенцев не могло остаться незамеченным.

Этот момент взяла на себя Себия. Во время проповедей она говорила с ними не как военачальник, не как надсмотрщик. Она говорила как верховная жрица. Жёстко. Горько. С огнём в голосе. Скрывать от гнолов ничего не пытались. Произошедшее уже нельзя было исправить, а тайна породила бы больше яда, чем правда.

Себия сглаживала углы. Не лгала, но подбирала слова так, чтобы смерть не выглядела бессмысленной, а потеря, брошенной в пустоту. Она говорила о пути, о жертве, о новом доме, о долге перед погибшими, о том, что каждый камень, положенный в основание города, станет продолжением тех, кто не дошёл. Гнолы слушали. Кто-то рычал. Кто-то молчал. Кто-то смотрел в снег так, будто впервые видел его.

Себия же поначалу рвалась первым делом, ещё раньше закладки жилых помещений, начать возводить величественный храм. Я видел этот порыв в её мыслях, в пламени, которое вспыхивало за её спиной, стоило ей взглянуть на мёртвый алтарь.

Один мой взгляд успокоил её истовый порыв. Храм я действительно хотел построить огромный. Достойный не только этого небольшого осколка, а перспективы. Достойный будущего домена, который, возможно, однажды перестанет быть мёртвым. Достойный паствы, армии, жрецов, будущих поколений и того образа власти, который я собирался вырастить среди ржавых гор и снега.

Я сам истово верил, что теперь у нас всё получится. Забавное чувство. Опасное. Но приятное. Однако на фоне реальных нужд храм должен был подождать.

При том что за этот короткий месяц число моих подданных успело увеличиться. Причём не только новыми гнолами, родившимися гнолих, ещё недавно тащивших на себе страх перехода и войны. Появились и зелёные гоблинята. Абсолютно нормальные, несмотря на своих отцов, покрытых хитиновым покровом.

Это наблюдение я отметил отдельно. Приятно, когда мир хотя бы иногда не пытается превратить каждый опыт в уродство. После объявления, что в моём домене, в нашем общем доме, наконец-то можно говорить об абсолютной безопасности, вопрос пополнения рядов паствы решился сам собой. Только боевые группы будут заняты походами в иные миры. Остальные смогут жить, работать, строить, рожать, растить детей, молиться и больше не засыпать каждый раз с мыслью, что ночью лагерь разорвут твари из очередной пещеры.

Когда груз опасности свалился с плеч, многие не задумываясь решили продолжить род. Они восприняли это как награду. За страх. За кровь. За долгий путь. За то, что дошли. И именно поэтому жилые помещения стали для меня большим приоритетом, чем храм.

Не как в мире Асшор, грубо, временно, с запахом дыма, грязи и тесноты. Нет. Здесь требовалось строить технологичнее. С общим отоплением от реактора. С вентиляцией. С водоотводом. С защищёнными складами. С отдельными зонами для детей, мастерских, оружейных, лечебных помещений и мест молитвы, пока настоящий храм ещё не возведён.

Бог, которому негде поселить паству, слишком быстро становится идолом среди палаток. Особенно когда мои подданные оказались отрезаны от привычной магической энергии. Истинный свет в их сердцах начал бледнеть, не исчезая, но словно покрываясь тонкой коркой сомнения. В глазах появлялся страх. Не паника. Не бунт. Не открытое недоверие.

Страх глубже. Инстинктивнее. Они смотрели на меня и видели Бога. Своего Бога. И всё же разница в могуществе пугала их на уровне рефлексов. Заставляла прятать взгляд, склоняться ниже, говорить тише, делать шаг назад, когда я пролетал рядом. Сама суть моего существа приводила к этому. Не гнев. Не жестокость. Не демонстрация силы. Просто присутствие. Даже несмотря на то, что я сдерживал свою энергию.

Тяжесть божественной плоти. То, что раньше отделяло меня от них как правителя, теперь превращалось в пропасть. И эту пропасть нужно было не скрывать, скрыть её уже невозможно, а обустроить мостами.

Домами. Теплом. Пищей. Порядком. Проповедями Себии. И победами, которые будут приходить из чужих миров в виде ресурсов, оружия, ОС и новых возможностей.

Я смотрел на первые стены, поднимающиеся среди снега и ржавых скал, слушал далёкий шум созданной мной реки, чувствовал, как реактор ещё только готовят к запуску, а домен каждый день тянет из запасов свою плату.

И понимал: настоящая жатва началась не в мире Ссшорс. Она началась здесь. Там я собирал очки Системы. Здесь, будущее.

Глава 4

Восхождение Бога. Старик Ирчин

Пугал я своих подчинённых уже не только тем, что истинный свет всё слабее держал их сердца в привычном трепете. Ведь свет в их ядрах бледнел. Не исчезал, нет. Он всё ещё теплился в груди каждого, кому я когда-то даровал его малое ядро. Всё ещё отзывался на молитвы, на волю Себии, на страх и благоговение. Но прежняя мягкая одурманенность, прежнее ощущение близости к божественному теплу, прежняя вера, обволакивающая разум, как тёплый меховой плащ в промёрзшей ночи, слабела.

А вместе с этим мои подданные начинали видеть меня яснее. И это пугало их куда сильнее. К моменту, когда я принял решение покинуть гостеприимный, кишащий хитином и смертью мир Ссшорс, пусть и временно, хотя в мыслях всё чаще звучала пара лет, мой облик изменился достаточно, чтобы даже самые глупые гнолы чувствовали неладное на глубинном уровне. Не глазами. Не разумом. Инстинктами.

Тем древним звериным знанием, которое подсказывает смертному не смотреть слишком долго в разверзшуюся Бездну, даже если эта бездна зовёт себя его Богом.

И причина этого была проста. Из добытых десяти с небольшим миллионов очков Системы я потратил на развитие божественного тела, своей ипостаси Бога в теле ложного аватара, ни много ни мало 6579200 ОС.

Сумма внушительная. Почти неприличная. Даже моя гоблинская алчность несколько раз недовольно скрипнула зубами в дальних сознаниях, пересчитывая, сколько доменных улучшений, навыков для Себии и усилений для офицеров можно было бы приобрести на эти средства. Но траты были не прихотью. Не желанием просто стать сильнее ради приятного ощущения растущей мощи.

Нет. Я довёл свой уровень до 641 ради одной главной цели.