Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников

поочередного загона в загородки! Но нет, я предпочитаю быть осторожным и даже, признаюсь, робким и ничего не преувеличиваю, а говорю только то, что засвидетельствовано точными и достоверными показаниями очевидцев»[240]. По мнению Аммиана, эта армия насчитывала не менее 100 000 воинов[241].

Когда были получены доподлинные известия о приближении персов, дукс Месопотамии Кассиан и наместник той же провинции Евроний отдали приказ сельскому населению оставить город Карры, имевший слабые укрепления, сжечь на полях хлеб и искать спасения в другом месте. В то же время были отправлены трибуны с протекторами, которые должны были укрепить правый берег Евфрата фортами и палисадами, а также разместить в местах, удобных для переправы, метательные орудия. Как представляется, стратегия, которой придерживались как Сабиниан, так и Урзи-цин, была основана на убеждении (подкрепленном секретным письмом Прокопия), что Шапур намерен перейти Евфрат и захватить весь Восток, то есть двинуться через Сирию к Антиохии. По утверждению Либания, изменник Демарат (Антонин) обещал передать царю город (Антиохию), «будто улов в верше (садке. — А. Б.)»[242].

Действительно, на этот раз персидский царь решил не тратить свои силы под неприступными стенами Нисибиса. Достигнув селения Бебаза[243], находившегося в 100 милях от города Константины, Шапур повернул вправо, намереваясь напасть на крепости Берзалон[244] и Клавдии[245]. Это решение было вызвано тем обстоятельством, что вся местность, до Константины, представляла собой пустыню, практически лишенную воды. Но даже если бы персам удалось пройти этот участок пути, то они не смогли бы форсировать Евфрат вброд, поскольку из-за таяния снегов река широко разлилась. Выбранный маршрут, хотя и вынуждал их сделать большой крюк, однако гарантировал им изобилие всяких припасов, ввиду того что римляне, полагавшие, что враг изберет кратчайшую дорогу, не стали уничтожать собранное на складах продовольствие. К тому же Евфрат в тех местах был узок и мелководен.

Узнав от разведчиков о принятом персами решении, отряд Урзицина, следивший за движением армии Шапура, поспешил в Самосату, чтобы разрушить мосты у Зевгмы и Каперсаны и таким образом воспрепятствовать персидской переправе.

Однако этот план провалился из-за небрежности солдат, которым была поручена охрана тех мест. Два подразделения иллирийских всадников оставили ночью свои посты. Воспользовавшись этим, большой отряд персов укрылся в засаде за холмами по соседству с Амидой. Поэтому Урзицин со своими людьми, двигавшийся к Самосате, неожиданно для себя наткнулся на неприятеля. Несмотря на численное превосходство персов, магистр решил не отступать и дал сигнал готовиться к бою.

Когда враждующие стороны уже двинулись навстречу друг другу, впереди персов вдруг показался Антонин. Урзицин узнал его и обругал, назвав предателем и злодеем. Антонин снял с головы тиару, сошел с коня и, поклонившись почти до земли, приветствовал магистра. Затем, держа руки за спиной, что является жестом просителя, он обратился к Урзицину с такими словами: «Прости, блистательный комит! Крайность, а не собственная воля привела меня к тому, что я сам признаю преступным. Несправедливые кредиторы меня погубили, как ты сам знаешь. Ведь и ты сам, со своим высоким положением, заступавшийся за меня в моей нужде, не смог положить предела их корыстолюбию»[246].

Около получаса стояли войска друг перед другом, не вступая в решительную схватку, как вдруг в задних рядах римского строя раздались тревожные крики: в тылу показался отряд персидских катафрактов, летевший на них во весь опор. Тут же начался спонтанный бой. Римский строй рассыпался. Каждый искал спасения лишь для себя, и все бросились в разные стороны. Вспоминая об этом яростном бое, Аммиан пишет: «Отчаявшись в спасении своей жизни, мы бились храбро и были оттеснены к крутым берегам Тигра. Одни бросались вниз, но под тяжестью вооружения застревали на мелких местах русла реки; другие попадали в водовороты и тонули; некоторые сходились с врагом и бились с переменным успехом; а некоторые в ужасе перед множеством вражеских отрядов бросились на ближайшие отроги горной цепи Тавра»[247].

Урзицину с одним трибуном и конюшим удалось уйти от погони в ближайшие отроги Тавра. Сам Аммиан должен был помочь раненому товарищу, а затем во весь опор скакать по направлению к Амиде. В город вела только одна узкая дорога, поэтому она очень быстро оказалась забитой большим количеством всадников враждующих сторон. «Здесь, смешавшись с персами, которые одновременно с нами бросились на эти высоты, — пишет Аммиан, — мы простояли без движения до восхода солнца в такой тесноте, что трупы убитых, сжатые столпившимися людьми, не могли найти места, чтобы упасть на землю, и один солдат передо мной, которому удар меча разрубил голову на две половины, стоял на месте, сжатый отовсюду, словно столб. Множество снарядов изо всяких метательных орудий летели с зубцов стен, но наша близость к стенам спасала нас от опасности. Наконец я проник через боковой вход в город и обнаружил, что он переполнен множеством людей обоих полов, пришедших из окрестностей. Случайно как раз в эти дни в предместье была обычная ежегодная ярмарка, и кроме приезжих купцов было множество съехавшихся сюда крестьян. Страшный шум стоял повсюду: одни оплакивали погибших, другие стонали, будучи ранены насмерть, а многие просто звали кого-то из своих близких, кого не могли найти в тесноте»[248].

По совету Антонина, Шапур повернул вправо от Безабды и пошел на Горру, Мейакарире и Харху. Путь его армии проходил мимо двух римских фортов Реман и Бузан. Перебежчики сообщили царю, что многие знатные лица, полагая, что эти крепости находятся в недоступных местах, хранили там наиболее ценное имущество. Кроме того, там же с маленькой дочерью находилась одна красивая женщина — жена Краугазия, занимавшего видное положение в сенате Нисибиса. Шапур подошел к фортам. Он желал поживиться богатой добычей, а кроме того, надеялся на то, что Краугазий, испуганный тем, что его жена оказалась в плену у персов, будет готов на все, чтобы вызволить ее, в том числе и на предательство родного города. Царь не ошибся в расчетах. Римские гарнизоны капитулировали без боя. Шапур приказал привести к нему жену Краугазия и милостиво обошелся с ней, обещав, что она в скором времени сможет увидеться с мужем. Позднее эта женщина тайно послала своего слугу в Нисибис, чтобы он сообщил Краугазию обо всем произошедшем. Придя в город, посланник сказал властям, что его госпожа, очевидно, погибла, а сам он бежал из персидского плена. Но, явившись к сенатору, он передал ему, как обстоят дела на самом деле. Краугазий ответил, что он готов последовать за женой, если это не будет сопряжено с