Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников

В то самое время, когда Антонин неустанно подогревал воинственный пыл шахиншаха, Урзицин, командовавший ранее войсками восточных провинций, был вызван в императорскую ставку, а на его место был назначен магистр конницы Сабиниан. Последний не обладал энергией и талантами своего предшественника. «Человек [...] до крайности ограниченный, который едва ли без страха способен был перенести веселый шум пирушки, не говоря о шуме битвы», — пишет о нем Аммиан[229]. Назначение Сабиниана сразу же вызвало волнение в провинциях, и очень скоро весть о произошедшей перемене достигла персидских пределов. Чтобы обсудить сложившееся положение дел, Шапур собрал военный совет. Высказывались различные точки зрения, но в итоге был принят план Антонина, который убеждал царя не тратить время и силы под стенами хорошо укрепленных месопотамских крепостей и городов, а форсировать Евфрат и захватить лишенные защиты богатые города Сирии и Киликии, которые давно не страдали от вражеских нападений.

Такова история о предателе Антонине, изложенная Аммианом[230]. Впрочем, вряд ли в действительности Антонин сыграл столь заметную роль в решении шахиншаха продолжить активную борьбу за утраченные провинции. Новое наступление персов было вызвано не застольными речами римского перебежчика, а верностью Шапура однажды выбранному им политическому курсу. Получив данные о дислокации римских войск, собранные Антонином, царь мог составить более точный и продуманный план предстоящей кампании, а последующие события показали, что усилия изменника не пропали даром.

Итак, Шапур начал подготовку к большому военному походу: в течение всей зимы он собирал продовольствие, снаряжение и войска[231], о чем пограничные дуксы постоянно получали донесения от своих шпионов, зорко следивших за всем, что происходило в стане противника[232]. Дуксы отсылали собранные сведения Сабиниану, откуда информация поступала уже в ставку Констанция. Поэтому, когда стало известно, что шахиншах вопрошает о будущем своих магов, у римского командования не осталось никаких сомнений: ближайшей весной (359 г.) во главе огромной армии Шапур перейдет границу.

Урзицин вместе со своей свитой уже достиг пределов Фракии, когда получил письмо императора, предписывавшее ему срочно возвращаться в Месопотамию[233]. Аммиан утверждает, что верховное командование осталось в руках Сабиниана и Урзицин должен был подчиняться ему. Более вероятным представляется, однако, то, что оба магистра наделялись равными полномочиями: один из них (Сабиниан) должен был разместить свою штаб-квартиру в Эдессе, чтобы защищать ближайший к Евфрату регион, а другому (Урзицину) надлежало действовать либо восточнее (в Нисибисе), либо севернее.

Полагая, что Шапур двинется обычным путем, Урзицин кинулся к Нисибису, чтобы по возможности подготовить его к осаде. Пока он со своими людьми принимал все необходимые меры, на горизонте со стороны Тигра стали появляться клубы дыма и вспыхивали огни, свидетельствовавшие, что персидские грабительские отряды опустошали римские селения. Урзицин испугался, что враги займут дороги. Поэтому, чтобы не оказаться в ловушке, он поспешно оставил город со всей своей свитой. Как только его отряд проделал две мили, то столкнулся с потерявшимся восьмилетнем мальчиком. Об этом эпизоде можно было бы и не упоминать, но он едва не стоил жизни человеку, благодаря которому мы столь детально информированы о произошедших событиях. Магистр приказал одному из своих доместиков* отвезти ребенка в город. Этим доместиком оказался Аммиан Марцеллин. Он выполнил полученный приказ и, ссадив мальчика у полуоткрытых задних ворот Нисибиса, погнал коня, желая как можно быстрее присоединиться к товарищам. Однако недалеко от города он налетел на персидских всадников, которые бросились его преследовать. Лишь благодаря быстроте своего коня будущий историк смог уйти от погони. Когда он увидел Урзицина и его приближенных (они отдыхали, пустив коней пастись), Аммиан стал подавать им знаки, что неприятель гонится за ним по пятам. Его заметили и, быстро собравшись, помчались дальше. Наступила ночь. Чтобы сбить преследователей с толку, решено было укрепить на спине вьючной лошади светильник и погнать ее налево, тогда как отряд повернет направо, к горным отрогам. «Если бы не эта хитрость, — замечает Аммиан, — то мы были бы окружены, взяты в плен и попали во власть врага»[234].

Спустя некоторое время отряд Урзицина прибыл в Амиду[235] — наиболее значительный город, находившийся севернее гор Тур-Абдина. Проделанный из Нисибиса путь указывает на то, что магистр, возможно, ставил перед собой задачу проинспектировать римские крепости, которые в случае персидского нашествия должны были сделаться убежищем для окрестного населения.

Специальные агенты привезли в Амиду зашифрованное послание нотария Прокопия, все еще находившегося в Персии с римским посольством. Документ представлял собой пергамент, исписанный тайнописью и спрятанный в ножнах меча. Содержание его было следующим: «Далеко отослав греческих послов, может быть, даже с целью предать их смерти, престарелый царь, не довольствуясь Геллеспонтом, намерен навести мосты на Гранике и Риндаке и наводнить Азию многочисленными народами. И сам по себе он вспыльчив и свиреп, а тут еще его возбуждает и поощряет преемник римского императора Адриана. Пришел конец Греции, если она не будет настороже»[236]. Этот «туманный» текст был понят следующим образом: «персидский царь перейдет через Анзабу и Тигр и под влиянием уговоров Антонина хочет стать владыкой Востока»[237].

Чтобы получить более точные сведения о силах врага, на территорию находившейся под властью персов Кордуэны в июне-июле был отправлен Аммиан в сопровождении одного центуриона. Сатрап Кордуэны[238] Иови-ниан втайне сочувствовал римлянам и был готов оказать им помощь. Он хорошо встретил Аммиана[239] и дал ему надежного проводника, который отвел его в горы, в место, откуда тот мог обозревать всю равнину на 50 миль вокруг. Римским соглядатаям пришлось ждать два дня, прежде чем показался авангард персидской армии. «[...] И когда в третий раз взошло солнце, — вспоминает Аммиан, — мы увидели все окружающее пространство до того, что по-гречески называется «горизонт», заполненным несчетной массой войск, а во главе — царя, блиставшего пурпуром своего одеяния. Рядом с ним с левой стороны ехал Грумбат, новый царь хионитов, человек средних лет, уже покрытый морщинами, правитель выдающегося ума и прославленный множеством побед. С правой стороны ехал царь албанов, равный с первым по месту и почет у, а позади — различные командиры, выделяющиеся по уважению и власти, за ними следовали в огромном количестве отобранные люди из отборных сил соседних народов, приученные продолжительными упражнениями переносить всякие тяготы войны. Доколе станешь ты, любительница сказаний Греция, рассказывать нам о Дориске, фракийском городе, и исчислении войска путем