И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

около себя единую киевскую, русскую, дружину, где собранные с юности витязи забывали свою племенную особицу и становились едиными русскими дружинниками и друзьями князя. Они росли в воинских забавах и утехах бок о бок со Святославом, и когда вырос он, рядом с ним выросла и рать, вскоре удивившая бóльшую часть обитаемого мира.

Повзрослев вместе, они привыкли к единому общему быту, и Святослав во всю свою жизнь никогда не отличал себя ничем от войска – равно со всеми деля тяготы и походы, голод, холод и отсутствие удобств. Как и все, он не будет возить в походы повозок с едой, питьем и постелью. Выросшие, подобно юным спартанцам, на пределе возможного, они с презрением будут отвергать все удобства, умея довольствоваться скудно-малым. А если есть необходимость – отказываться и от этого малого. Так же, как и викинги, Святослав и его войско могли по нескольку дней не пить и не есть, что ни в коей мере не отражалось на их всесокрушающей боеспособности.

Как писал о князе в дальнейшем летописец: «и легко ходя, аки пардус (т. е. барс), войны многи творяше». Он, воистину, ходил легко – не брались даже котлы для варки мяса; лишь оружие.

Питалось же войско, не исключая и князя, лишь тонко нарезанными ломтями мяса, запеченными на угольях. Не нужны были и шатры – Святослав и дружина спали на подседельном войлоке, подложив голову на седло. Но за этой внешней простотой и, как может показаться, беспечностью, уповающей лишь на воинское счастье, стоял холодно-блестящий расчет, при котором выверялось все: направление похода, его протяженность, факторы, могущие его затянуть, количество провианта – необходимое и достаточное, возможности его пополнения в ходе продвижения. Словом, стояла тщательно спланированная акция, имевшая мощный фундамент в глубокой, многоцелевой разведке.

Князь Святослав Игоревич. Художник Ф.Г. Солнцев

И после того, как все было выверено, подсчитано, взвешено, когда всему была определена мера и цена, только тогда раздавалось знаменитое святославово предупреждение врагам: «Хочу на вас идти!»

Пусть неприятель знает о походе – войну не скроешь.

Приготовления же свои закончены, и врагу не успеть в краткий срок проделать у себя то же самое. Нет, пусть он знает заранее, что грядет беда, пусть заранее боится войны – как рока, от которого нет спасения и который ужасом предстоящего парализует сегодняшнюю энергию, когда еще можно успеть что-то сделать для завтрашнего спасения.

Так учили Святослава умудренные жизнью и битвами дружинники, видевшие смертный блеск железа на всех четырех далеких горизонтах. Если ты силен, говорили юному князю, не бойся сказать об этом соседу – пусть он дрожит. И тем сильнее, чем больше донесется до него слухов о твоих предшествующих победах, добытых после твоего слова: «Иду на вы!» Пусть он заранее знает, что нет ему спасения, и лишь покорность спасет его. Покорных примечай, но не возвеличивай особо – иначе это будет дурным примером для собственной земли. Сопротивляющихся – убей, но – без мук; пусть их доблесть будет награждена высшим отличием воина – мгновенной смертью в бою. Если слаб сам – скрой это, а не можешь скрыть – преувеличь эту слабость, дабы враги польстились на твою беззащитность. Раз обжегшись на молоке, в дальнейшем они будут дуть на воду.

Святослав усвоил все. И все взял – кроме последнего. Он слишком рано начал приобщаться к суровой правде воинских и державных хитростей, и детская душа отвергла ложь. Даже если она во спасение. Но зато он принял всем сердцем, что главная сила – в слове, предшествующем деянию, в деянии, провозвестником которому служит слово, в нерасторжимости-нерасчлененности слова и дела. Сказал – сделай, как обещал. Пусть все видят: твои слова – не легкий пух на ветру, но могильный камень на ярме твоих противников.

Вооруженный знанием этой простой и великой мудрости, он пройдет, подобно ножу, взрезающему свежее потеющее масло, далеко на восток, юг и запад, множа и множа свои бесчисленные победы.

В начале бесконечной череды своих походов он пошел на Волгу. Здесь пятьдесят лет назад (уже шел 964 год) погибла почти вся в битвах с хазарами, буртасами и болгарами рать его отца, возвращавшаяся из Каспийского похода. По дедовским законам-обычаям Русь не могла оставить без отмщения своих обидчиков и должна была помнить о сем долго, до третьего колена.

Ныне шли именно дети и внуки погибших огнем и мечом напомнить о прошлой смертной – воистину! – обиде. Святослав шел как преемник великого князя Игоря, смыть позор, лежавший на его предшественнике, как сын, он шел мстить врагам своего отца. Этот первый его поход был единственным, когда в дела войны вмешались понятия чести и долга. В дальнейшем война выступит в чистом ее виде – как квинтэссенция славы и пользы.

Но и здесь уже видны эти мотивы – русские купцы, заинтересованные в свободе пути, соединяющего юго-восток и северо-запад великой равнины (по сути, все течение реки Волги), терпели здесь постоянные притеснения и обиды, рассказы о которых лишь подогревали князя.

Поход сначала проходил по земле северян, покорных Киеву, а затем все еще самостоятельных вятичей. Святослав не тронул строптивцев, не желая иметь у себя в тылу того, кто в случае общей неудачи похода вполне может поставить здесь последнюю в нем точку.

Он проплыл далее – на настоящего врага. Первой под его мечом пала Волжская Булгария, ее армия была разгромлена и рассеяна, столица Булгар и другие города захвачены, их население разогнано. Так же поступил Святослав и с буртасами – города были взяты на копье и сожжены, жители – рассеяны. А затем пришла очередь Хазарского каганата – еще недавно одной из крупнейших и богатейших держав, простиравшей свои отряды-щупальца и ныне: на западе – до славян-вятичей, на востоке – до бескрайних равнин Сибири, на юге вплотную подступая к мусульманскому миру; старинного друга – врага Византийской империи, которая в одном из немногих – в каганате – видела равного себе.

Русское войско появилось на границах хазарских владений с непривычной стороны – с севера, обычно же подходя по Азовскому морю и Дону. Каганат всегда считал себя прикрытым с севера от любых неожиданностей союзниками – ныне их не стало. В этом видно начало свободного замаха славянского меча, через малое время полукругом свершившего все – от Волги до Дуная, от северо-востока – через юг – на запад. Хазары, гордые столетиями предшествующей воинской славы, решились, несмотря на печальную участь булгар и буртасов, на открытую