И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Греки упорно продолжали осаду, Святослав столь же упорно сидел в Доростоле. Прошел месяц, пошел другой. Цимисхий, забросив государственные дела, был опять только полководцем, однако другие о них не забывали – поднял мятеж брат недавно убитого императора. Новому императору все неуютнее становилось на берегах Дуная. К тому же, по своему говоря ему о том же, 19 июля дружина русичей, напав на лагерь греков в сонный полдень, когда солдата тянет подремать после сытного обеда, сожгла все осадные орудия, а завтра с большими силами выйдя из города, вновь билась с императорской конницей.

Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом в 971 году. Художник Г.И. Семирадский

Наступило 22 июля. Открылись ворота Доростола, и из них стройными рядами – хоть среди них было много раненых и больных – стали выходить воины киевского князя. Как будто не было двух месяцев осады – вновь стена красных щитов четко выделяется на фоне крепостных стен и – закрытых ворот. Ибо последние русичи, пройдя между башен, возвышавшихся с двух сторон от входа в город, закрыли тяжелые створки. Обратного пути, ясно говорили эти закрытые ворота, для русов нет. Победить – или умереть.

Святослав, ведя воинов на последний бой, напомнил им, что сила русская была до сего времени непобедима. И что ныне и им надлежит либо победить, либо пасть со славой. Стыдно жить трусу, мертвым же стыда нет.

Он не стал ждать, когда сильнейший враг ударит по нему, а сам устремился вперед. Бой длился долго, переместясь от стен Доростола почти к самому греческому лагерю – лишь прибытие императора, поведшего «бессмертных» в бой, выправило положение, которое до этого не могла спасти даже конница, врубающаяся в шеренги славян с флангов. Но на этот раз удача отступила от Святослава – слишком долго был он ее любимцем. Поднявшийся из-за спин византийцев сильный ветер обрушил на его воинов стену косого дождя. И князь смирился – русичи разом повернулись и, закинув назад щиты, пошли обратно к покинутому казалось уже навсегда Доростолу.

Вскоре, убедившись в равной силе, противники начнут переговоры о мире. Русские обязались уйти из Болгарии, а империя отпускала их с оружием и боевой добычей, причем греки согласились и ссудить врага хлебом на обратную дорогу.

Последовала под занавес личная встреча владык. Сверкающий драгоценностями император выехал на берег реки, к которому причалила ладья, и в ней простым гребцом сидел князь, отличавшийся от своих воинов лишь чистой рубахой и серьгой с двумя жемчужинами и рубином. К этому времени относится и описание князя, составленное одним из византийцев: «Святослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящими на верхней губе волосами. Голова у него была совсем голая, но только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким».

Военный совет князя Святослава. Художник Б.А. Чориков

Император и князь поговорили немного и расстались навсегда – Цимисхий уже знал, что его служба предупредила печенегов: идет ваш враг, дружина у него маленькая, а добыча большая.

Весть соответствовала действительности. Много было раненых, больных, ослабевших. И потому Святослав отверг совет Свенельда идти на конях, а не на ладьях, хотя, также как и его полководец, понимал всю заманчивость нападения на его караван.

Хорошие воины – князь и его воевода – не ошиблись и на этот раз. Печенеги устроили засаду. Святослав, рубившийся в первых рядах в центре построения, где были собраны самые истощенные русичи, погиб, и из его черепа печенеги сделали пиршественную чашу. Он умер как жил – не прячась за чужие спины и смело глядя опасности в лицо. Умер таким, какими были и шедшие ему вслед русские князья, его потомки, – род за родом. Слишком смелые, чтобы пред кем-либо преклонить голову, слишком гордые, чтобы нечто казалось им недостижимым. Правители-воины, всегда бившиеся впереди своей дружины, своего войска со всеми теми, кто становился их врагом.

Глава III. Святославовичев корень

Через малые годы по смерти Святослава на киевский престол сядет его сын Владимир, сядет единым правителем всей Русской земли. Он войдет в историю под именами равноапостольного князя Владимира Святого и великого князя киевского Владимира Красное Солнышко.

Его матерью была ключница, доверенное лицо, в ведении которого находились все кладовые княжеского замка, Малуша, дочь древлянского князя Мала. После разгрома племени древлян Ольга, утоляя еще не до конца утихшую жажду мести, взяла детей своего врага в личное рабство-холопство. С годами, начав испытывать раскаяние в свершенном зле, она привяжется к подросткам – мальчику и девочке – и начнет их потихоньку подталкивать вверх по лестнице дворцовых чинов, дивясь про себя их уму, красоте, стате, природному достоинству. И думая, и понимая, что недаром их отец был князем одного из сильнейших славянских племен.

Здесь, при дворе Ольги, на расцветающую красавицу обратил внимание сын княгини – молодой воин-князь Святослав. Уже будучи женатым и не видя нужды жениться второй раз – он уже готовился к грядущим долгим походам. И что ждет там его – слава, раны или смерть? Да и будучи князем киевским уже не в первом поколении, он все больше и больше проникался обычаями предков. Обычай же полян в браке был строг: едина жена – един муж. Поэтому князь предложил красивой холопке свою любовь. Как примирение между детьми павших в кровавой усобице отцов… И как свое первое чувство, возникшее его волей, а не волей матери. Малуша, которой давно приглянулся стремительно мужавший князь, краса и гордость Киева и княгини, но которая до этого дня пыталась заставить себя увидеть в нем своего кровного врага, откликнулась сердцем на его слова. Воин, он говорил кратко, но находил такие слова, что они проникали в самую душу слушающего. Потом по его слову русские дружины будут делать невозможное, пока же – растаяло девичье сердце.

Родившийся у них сын, названный Владимиром, всеми во дворце назывался еще и «ярилиным внуком» (Ярило – одно из божеств пробуждающейся земли, многими почитаемый и как покровитель воинов, сын Рода и матери сырой земли), ибо в дни молодеческих игр, связанных с Ярилой