И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

душу в любом месте города. И особенно ярко: эпическое спокойствие княгини и некоторых ее приближенных дружинников, особенно выразительные на фоне всеобщей потерянности. Тогда отложилась первая зарубка – власть имеют лишь достойные ее. Мало иметь на нее право, его надо еще и ежечасно подкреплять деянием.

Среди сохранявших спокойствие был и Добрыня, и Владимир проникся к нему еще больше. А в скором времени влияние его дяди – умного, хитрого, жестокого, властного – и вообще сделалось самым полным и единственным, до самого вступления Владимира во взрослую жизнь.

В 970 году Святослав, уходя в поход (который оказался для него последним), на время своего отсутствия наместником Киева назначил Ярополка, а в землю древлян определил Олега. Казалось, все уже было решено, и можно было отправляться, но перед самым уходом великого князя прибыла депутация из Новгорода во главе с посадником с просьбой дать Новгороду князя, ибо новгородский люд все менее охотно слушает бояр. А поскольку Киев, несмотря на независимость Новгорода, получал с него дань, то новгородцы и прибыли к великому князю за наместником. Новгородцы были настроены решительно, о чем и заявили Святославу, что если кто-либо из рода Святослава не пойдет к ним, то найдут они себе князя в другом месте.

Киевский князь намек на варягов понял – сам был их потомком, но именно поэтому и ответил сначала жестко, что нет желающих идти к ним. Однако, будучи правителем хоть и гневным, но все же умным, добавил, что где же он возьмет им князя-то?

Единственное, что он может пообещать, это поговорить с сыновьями: может, кто и даст согласие.

Но Ярополк и Олег, получившие хорошие уделы, где их власть, как знали их советники, не будет сдерживаться вечевой традицией и по малолетству напуганные перспективой жизни на далеком севере, наотрез отказались. И тут настал звездный час Добрыни.

Он давно лелеял мечты, и когда судьба дала ему шанс, он его не упустил. Кем он был? Дядькой бастарда (т. е. незаконнорожденного), судьба которого – что вполне вероятно, – затеряться в кругу челяди великокняжеских хором. А безвестность Владимира стала бы и прозябанием Добрыни, ибо сейчас он держался милостями Святослава, но погибни тот – и зачем он Ярополку и Олегу? И хоть сейчас он и воевода, но не из тех, что незаменимы.

Так что он нашел способ шепнуть новгородцам, чтобы они просили Владимира к себе.

Те, подумав, вспомнили о его происхождении (не совсем законный – значит, будет смирней, в повадках добр с простыми людьми – тоже хорошо, они и сами не из князей) и приступили к Святославу, дабы отдать им третьего сына. На что Святослав, утомленный торговлей с депутацией, махнул рукой – да берите. И никто не охнул: Малуши рядом не было, советники Ярополка и Олега радовались, что не им достался обглоданный новгородским вечем княжий удел, а Добрыня тоже радовался. Ибо он успешно сыграл тонкую партию и одним ударом из дядьки запечного княжонка стал фактическим правителем огромного удела Руси (посадником Новгорода при племяннике-наместнике).

Так на шестом году жизни Владимира началось его первое восхождение к великокняжеской власти. А 970 год стал во многом определяющим для Руси, ибо Святослав первым раздал детям уделы, что тогда укрепило власть Киева, но в дальнейшем – через несколько веков – обернется трагедией. Ибо каждое действие, событие, явление имеет две стороны. Как минимум.

Шли годы. Владимир рос под неусыпным оком Добрыни, который готовил душу и тело племянника к испытаниям, ибо понимал, что не будут в Киеве вечно терпеть его посадником, а Владимира – наместником, ибо хотя сам Ярополк и свято блюдет отцовские заветы по разделу державы, но есть у него советчики и воеводы, которым не дает покоя мысль, что держава роздана в три пары рук.

И ее надлежит собрать! Да ведал он и о своей душе, что нет в ней покоя, что хочет она большего, и готовил к большему. Себя и племянника.

Наружно это выражалось в суровой воинской науке, от которой даже бредящие войной мальчишки вечерами падают замертво.

Верстовые пробежки, плавание в утренних холодных протоках, тягание тяжестей, метание дрота и привитие навыков лучной стрельбы. И исподволь, – эпизодическое командование дружиной, воспитание небоязни дальних походов – от переходов по болотному и лесному бездорожью до кратких посылок «за море» – на побережье Балтики, для взаимного узнавания князя с родней ильменцев варягами. А как отдых – лихие охоты, рыбалки, воспитывающие терпение и умение подманить жертву, поощрение стычек-драк со сверстниками.

Все шло к тому, что еще несколько лет, и из мальчика вырастет воин, из волчонка – волк, который будет готов принять любой бой в любых условиях. Но с кем будет тот бой? И вновь судьба помогла далеко идущим и тщательно вынашиваемым планам Добрыни.

Весной 975 года сын главного воеводы Святослава, Свенельда, который и принес в Киев весть о смерти князя, а ныне главного воеводы Ярополка – Лют, охотясь, заехал в глубь древлянских земель. Олег и его окружение, недовольные безраздельным влиянием на киевского князя его воеводы, решили подсечь корень Свенельдов и приказали убить Люта. Ответным ходом воевода убедил Ярополка пойти на Олега и полностью подчинить его земли себе. Началась война, в ходе которой Олег был убит. Ярополк был потрясен гибелью брата и с укором и ужасом произнес, обращаясь к Свенельду, что именно этого воевода и хотел с самого начала, а он, князь – не хотел.

Но раскаяние запоздало, по Руси уже побежали слухи об одном из самых страшных преступлений – братоубийстве. Добрыня понял, что это шанс. Он знал, что Ярополк не желает зла единственному теперь брату, но убедил Владимира, что ему угрожает смерть (сейчас было важно посеять между братьями рознь, чтобы они не могли договориться, с тем чтобы, укрепившись, начать борьбу за киевский стол. Хороший психолог и воин, Добрыня знал, что земля не пойдет за Ярополком, ибо теперь на нем клеймо братоубийцы, все будут решать дружины, и у него есть шанс набрать лучшую из них – из варягов и норманнов, живущих за морем рядом с его дальними предками).

И Добрыня склоняет Владимира к бегству из Новгорода – за море. Они убежали, а Ярополк, естественно, посадил в городе своих людей, что в скором времени преподали Владимиру как лишнее подтверждение ненависти к нему брата. Шел на исход 977 год.

Два года проведет Владимир за морем и лишь в начале 980 года вернется на Русь. Эти два года стали для него хорошей военной школой, ибо