Гогенцоллерны. Путь к германскому единству. 1786-1861 - Отто Хинце

на регулярные учения, а во время войны становилась частью действующей армии. Вторая могла использоваться только в качестве резерва и для территориальной обороны. Помимо всего прочего, эта система позволяла содержать достаточно большую армию в условиях ограниченных финансовых ресурсов.

Реакционеры при дворе выступали против нововведений, считая, что вооружать народ — значит открывать дорогу восстанию. В 1817 году к этой группировке присоединился министр финансов фон Бюлов, заявивший, что армия обходится слишком дорого. Бойен, однако, легко смог доказать, что призывная армия обходится дешевле наемной и значительно более эффективна. Король в данном случае поддержал своего военного министра. Однако в одном вопросе взгляды Фридриха Вильгельма III и Бойена все же не совпадали. Военный министр считал, что ландвер должен остаться ополчением, близким к народу, со своими собственными офицерами и собственным духом. Король же стремился как можно теснее привязать ландвер к линейным частям для повышения его военной эффективности. В итоге Бойен в 1819 году был вынужден уйти в отставку. Начался министерский кризис, связанный с окончанием эпохи реформ и реакционным поворотом во внутренней политике Пруссии.

Медленно шел и процесс наделения крестьян собственной землей. Фактически с 1816 года только зажиточные крестьяне могли воспользоваться этой опцией. Условием передачи земли в собственность была, как правило, уступка от трети до половины надела крупному землевладельцу. Вплоть до 1850 года в Пруссии этим путем возникло 45 тысяч новых самостоятельных крестьянских хозяйств. У бедных крестьян такой возможности не имелось; они были вынуждены по-прежнему работать на помещиков, которые благодаря этой системе не испытывали больших проблем с поиском рабочей силы. Если же крестьянин просто покидал деревню, крупный землевладелец присоединял его надел к своим владениям — таким образом исчезло в общей сложности более 100 тысяч мелких крестьянских дворов. В результате, с одной стороны, сократилось общее число крестьянских хозяйств, с другой — возникли крупные помещичьи латифундии. Только в Позене, где с польскими дворянами не особенно церемонились, условия для крестьян были существенно более выгодными.

В аграрном вопросе Гарденберг, таким образом, пошел на весьма серьезные уступки дворянам. Жалобы ремесленников на отмену цеховой системы, напротив, остались неуслышанными. Свобода предпринимательства открыла дорогу развитию новых отраслей. Низкие таможенные тарифы представлялись на тот момент вполне достаточными для защиты собственного производства. Возвращение к старой меркантилистской системе, у которой имелись свои сторонники, так и не состоялось. По вопросам налоговой реформы развернулась достаточно ожесточенная борьба, в результате которой министр финансов Бюлов был вынужден уйти в отставку. В 1819 году были введены единые косвенные налоги на вино, пиво, водку и табак. Поскольку доходы от этих налогов оказались меньше, чем от старых акцизов, брешь решили закрыть за счет нового прямого налога — так называемого «классового», поскольку плательщики делились на 4 класса в зависимости от доходов. Сложная система поземельных налогов, различных во всех провинциях, сохранилась вплоть до 1861 года.

Большим успехом стало то, что уже через пять лет после окончания разрушительной войны финансовую систему Пруссии удалось привести в порядок. Расходы в размере 50 миллионов талеров в год полностью покрывались доходами. Государственный долг по состоянию на 1820 год официально составлял 180 миллионов талеров, но в реальности был примерно на 50 миллионов выше. В этом же году все долги были конвертированы в единый заем со ставкой 4 %. В течение следующих десяти лет долги сократились на 62 миллиона талеров. В 1830-е годы прусские финансы находились уже в совершенно здоровом состоянии.

Закон о государственном долге 1820 года содержал фразу о том, что новые долги нельзя брать без согласия народного представительства. Это была еще одна отсылка к вопросу конституции — самой актуальной на тот момент внутриполитической проблеме. Прусское правительство собиралось создать нечто вроде сословного парламента на современной основе, который смог бы обсуждать все законопроекты, затрагивавшие личные и имущественные права граждан.

Комиссия по подготовке к созыву такого органа была создана в 1817 году и сразу же столкнулась с массой технических проблем. Особенно сложным оказался вопрос избрания представителей общин в условиях, когда эти общины в различных частях Пруссии были очень разными по своему характеру и внутреннему устройству. Опытдругих немецких княжеств, где существовали парламентские учреждения, тем временем сильно беспокоил Фридриха Вильгельма III. В результате король в марте 1818 года объявил о том, что время введения конституции может определить только он один.

Влияние Меттерниха и подъем национального движения в Германии в последующие годы привели к тому, что конституционный вопрос оказался отодвинутым в еще более неопределенное будущее. В Вартбурге немецкие землячества провели масштабный праздник, направленный в том числе против реакции. По всей Германии распространились физкультурные общества, основанные на идеях Освободительных войн. У национального движения было и свое радикальное крыло, мечтавшее о восстании и убийстве тиранов. В 1819 году студент Занд убил знаменитого писателя Коцебу. Это позволило Меттерниху начать наступление на немецкие университеты и прессу, в которых он видел главных носителей ненавистного ему духа.

Фридрих Вильгельм III, также с опаской следивший за подъемом национального движения, встретился с Меттернихом в июле 1819 года в Теплице и полностью поддержал его планы. 1 августа было подписано соглашение, по которому Пруссия обязалась отложить конституционный вопрос до завершения финансовой реформы, а затем ограничиться провинциальными конституциями и народными представительствами. 20 сентября были приняты знаменитые Карлсбадские постановления, направленные против свободы прессы и высшей школы. В Пруссии все это было воспринято прогрессивными кругами как ущемление суверенитета страны.

В процессе переговоров с Австрией Гарденберг принимал все решения самостоятельно, не советуясь с министрами. Это заставило последних выступить с требованием ограничить полномочия канцлера, превратив его в председателя кабинета министров. Руководителем министерской фронды стал Гумбольдт, являвшийся личным врагом Гарденберга. Гумбольдт обвинил канцлера в том, что тот дрейфует в фарватере Меттерниха, принося в жертву все плоды реформ и честь Пруссии в придачу.

Очевидно, Гумбольдт рассчитывал сам занять место Гарденберга. Однако король поддержал своего канцлера. Гумбольдту пришлось уйти в отставку, за ним последовал и министр юстиции Бейме, который также был активным участником фронды. Внешне министерский кризис выглядел как победа реакции над силами реформ. И действительно, все ушедшие в отставку — включая Бойена — были уверены в том, что Гарденберг предал их общее дело. Это суждение не вполне справедливо. Гарденберг, действительно, лавировал, не оказывая серьезного сопротивления реакционному поветрию и рассчитывая на то, что вскоре наступят лучшие времена. Однако они не наступили.

В 1820 году по инициативе Меттерниха в Германском союзе были приняты постановления, направленные на дальнейшую борьбу с революцией. В них содержался тезис о том, что единственным источником власти в государстве