Гогенцоллерны. Путь к германскому единству. 1786-1861 - Отто Хинце

Принцип раздела таможенных доходов между участниками соглашения ставил Пруссию в сравнительно невыгодное положение, однако накрепко привязывал к ней малые государства, получавшие непропорционально высокую долю прибыли. В 1838 году таможенное соглашение было дополнено монетной конвенцией, установившей курс обмена различных валют, существовавших в германских государствах.

Таможенный союз создал необходимую предпосылку и для развития немецкой железнодорожной сети, бурный рост которой начался в 1840-е годы. Первая железная дорога в Пруссии — от Берлина до Потсдама — была открыта в 1838 году. Строительство железных дорог было на данном этапе делом частной инициативы.

Несмотря на реакцию, Берлин играл в этот период роль одного из духовных центров Германии. В прусской столице творили выдающиеся художники, архитекторы и скульпторы. В прусских университетах работало множество выдающихся ученых — достаточно назвать имя знаменитого историка Леопольда фон Ранке. Большое внимание в эпоху после Освободительных войн уделялось и народному образованию. В первую очередь городские органы самоуправления начали усердно развивать школьную систему. Сеть деревенских школ также продолжала расти. В течение следующих десятилетий благодаря этой не слишком впечатляющей внешне, но постоянной работе идеал всеобщего народного образования в Пруссии удалось осуществить на практике.

Король Фридрих Вильгельм III скончался 7 января 1840 года. Подданные искренне скорбели о нем. Его правление оказалось долгим и изобиловало драматическими поворотами. После многих лет покоя и семейного счастья случилась катастрофа, самая масштабная в истории династии Гогенцоллернов. Однако за ней последовал новый взлет и блестящая победа.

Фридрих Вильгельм III не был выдающимся государственным деятелем. Однако он умел собирать вокруг себя блистательных министров и советников, и под их влиянием и под давлением неотложных потребностей порой принимал важные и судьбоносные решения. С течением времени присущие ему негибкость и приземленность ушли на второй план. В эпоху реформ и Освободительных войн в характере монарха появилась решительность. Однако с началом длительного мирного периода этот импульс постепенно утратил силу. Главными задачами для Фридриха Вильгельма III стали обеспечение покоя и сохранение достигнутого.

В последние годы своей жизни король вел себя как патриарх в семье и государстве, исполненный достоинства и неодобрительно смотревший на любые новшества, однако искренне желавший благополучия для своего народа. Он пользовался уважением и за пределами Пруссии. В частной жизни Фридрих Вильгельм III был человеком простым и экономным. Он не переносил шумные праздники, но регулярно посещал театр и в особенности любил оперу. Выдав всех дочерей замуж, король с 1824 года жил в морганатическом браке с графиней Аугустой Харрах, получившей титул княгини Лигниц. Она стала его верной спутницей на склоне лет.

В конце 1823 года кронпринц Фридрих Вильгельм по любви женился на баварской принцессе Елизавете. Король согласился на этот брак, несмотря на то, что избранница престолонаследника была католичкой. Союз был основан на глубоких чувствах, однако чета осталась бездетной.

В своем политическом завещании 1827 года Фридрих Вильгельм III предостерегал своего наследника как от непрактичных теорий, появлявшихся на злобу дня, так и от излишнего консерватизма. Только избежав обеих крайностей, писал король, можно было способствовать развитию государства. В международной политике он советовал преемнику придерживаться согласия с Россией и Австрией. В более поздней версии завещания, написанной в 1838 году, Фридрих Вильгельм III утверждал, что существующая система государственных учреждений прекрасно гарантирует защиту интересов граждан. Ограничение королевской власти при помощи конституции может быть предпринято только с согласия всех членов королевского дома; если потребуется созвать парламент для одобрения займа, народное представительство должно состоять из делегатов провинциальных ландтагов.

Хотя это завещание и не имело силы закона, позднее оно сыграло большую роль в решении конституционного вопроса. Чиновники были согласны с королем, считая, что хорошая административная система заменяет конституцию, от которой ждали лишь нарушения порядка и спокойствия в королевстве. Внешне в Пруссии все обстояло благополучно, народ любил короля, с именем которого было связано столько воспоминаний. Однако национальное движение продолжало развиваться — и чем больше его старались подавить, тем сильнее оно становилось. Как в 1830 году Штейн писал Гнейзенау, следовало «направить пламя, пока оно не опустошило все вокруг». Однако именно этого никто не сделал, и расплата была уже близка.

Глава 4

Фридрих Вильгельм IV.

Эпоха революции

(1840–1849)

Вступление на престол нового короля в Пруссии повсеместно приветствовали как начало новой эпохи. С этим событием связывали большие ожидания. Однако те, кто хорошо знал личные особенности нового правителя, были настроены скептически.

В Европе тем временем наблюдалось общее движение в сторону самоопределения народов и политики государств, основанной на рациональных интересах. От пентархии и Священного союза остался лишь призрак, все более глубокой становилась трещина между либеральными западными державами и абсолютистскими восточными империями. Англия, в которой парламент приобретал все большее значение, двинулась по пути прогрессивного развития. Во Франции и Бельгии система тоже была сравнительно демократичной, и этот пример оказывал влияние на настроение в южнонемецких княжествах и западных провинциях Пруссии. Развитие промышленности создавало благоприятную почву для политических амбиций буржуазии. Национальное и конституционное движение слились в единое целое, оказывая давление на абсолютистские правительства. И в этой ситуации было тем более печально, что монарх, от воли которого зависело дальнейшее развитие ситуации, не понимал этого течения и не обладал инстинктом рационального политика, который позволил бы ему разрубить Гордиев узел германского вопроса.

Фридриху Вильгельму IV на момент вступления на престол исполнилось 45 лет. По своему характеру он был скорее человеком искусства, нежели властителем. Он жил в мире своих фантазий, чуждаясь суровой действительности. Окружающую реальность он видел не такой, какова она на самом деле, а воспринимал ее через призму собственных идей. Новый король отличался умом и художественным вкусом, был покровителем художников и ученых, прекрасным оратором и остроумным собеседником. Однако обратной стороной этих дарований было отсутствие не только чувства реальности, но и постоянства и твердости воли, той решительности, которая в первую очередь нужна правителю. Ему было свойственно непостоянство и переменчивость; он нередко бросался из крайности в крайность. Переход от изысканной любезности к страстному гневу и обратно мог быть мгновенным. Он был очень обаятелен в личном общении, однако критики отмечали в нем нехватку королевского достоинства. Впрочем, это было скорее внешнее впечатление — Фридрих Вильгельм IV прекрасно сознавал свое положение и твердо верил, что оно принадлежит ему по воле Господа. Он был легитимистом мистического толка, веря, что Всевышний даровал монархам особое понимание мира. Это убеждение было твердой основой его политических принципов, несмотря на все колебания в отдельных вопросах.

Фридрих Вильгельм IV был детищем Реставрации, приверженцем старой политической теории, которая сочеталась у него с религиозными чувствами. Его идеалы