Гогенцоллерны. Путь к германскому единству. 1786-1861 - Отто Хинце

В кабинете министров к этим проектам отнеслись скептически, как и в Вене, куда король отправил Радовица для обсуждения его проекта. Только в начале 1848 года под воздействием начавшейся революции во Франции Меттерних согласился на созыв конференции по германскому вопросу. Этот проект, однако, так и не был реализован.

В эти же дни было предложено другое решение германского вопроса. В начале марта в Гейдельберге собралась группа либеральных политиков. Они постановили призвать Союзный сейм[28] и немецкую общественность к выборам в Национальное собрание, которое приняло бы немецкую конституцию. В самом Союзном сейме были готовы ввести свободу прессы и принять черно-красно-золотое знамя. 10 марта по инициативе Бадена Союзный сейм предложил всем немецким княжествам прислать во Франкфурт доверенных людей для подготовки обширной программы реформ. Прусскую делегацию возглавил Дальманн. Фридрих Вильгельм IV предложил перенести заседания нового органа, названного Предпарламентом, из Франкфурта в Потсдам, подальше от влияния радикалов, поднявших голову под воздействием событий во Франции. Однако ситуация развивалась слишком стремительно.

Уже в начале марта на улицах Берлина прошли первые демонстрации. 15 марта началось строительство баррикад. На следующий день пришло известие о том, что революция победила в Вене, и волнения в прусской столице усилились. Король решил пойти на серьезные уступки и согласился на введение конституции. При этом он хотел не только предотвратить революцию в своей стране, но и произвести благоприятное впечатление на немецкую общественность и заявить претензии на ведущую роль в Германском союзе.

Вечером 17 марта в королевском замке состоялось совещание, в котором принял участие и принц Вильгельм. Был согласован текст королевского патента, провозглашавшего скорое введение конституции. Министерство Бодельшвинга ушло в отставку, правительство возглавил граф Арним-Бойценбург.

18 марта патент был опубликован. Однако недовольство возбужденной толпы вызвал тот факт, что в Берлине оставались войска. Разгоряченные люди громко требовали вывода солдат из столицы. В этот момент командир III армейского корпуса генерал фон Притвиц приказал своим солдатам расчистить окрестности королевского дворца. В процессе прозвучали выстрелы, происхождение которых так и не удалось установить, и для вожаков восстания это стало желанным поводом призвать людей к оружию[29]. Были возведены баррикады, начались ожесточенные уличные бои, длившиеся далеко за полночь. К утру солдатам удалось взять окрестности дворца под контроль.

В самом дворце в это время царило смятение. Одна за другой прибывали делегации от различных учреждений, включая университет и Церковь. Король был глубоко потрясен происходящим и утратил душевное равновесие. Он не был готов проливать кровь своих подданных. Просьбы супруги еще больше усилили его стремление разрешить дело миром. Один из либеральных лидеров, Винке, также прибыл во дворец и склонял монарха уступить восставшим и вывести войска из города. От Радовица в эти часы пришло письмо, в котором содержался совет пойти на уступки, поскольку кровавое подавление восстания лишало Пруссию всякого шанса возглавить национальное движение.

Около полуночи король собственноручно написал знаменитую прокламацию «К моим возлюбленным берлинцам», в которой призывал граждан прекратить беспорядки и давал слово монарха, что войска будут выведены. Однако военные выступали категорически против; Притвиц советовал Фридриху Вильгельму IV покинуть город, чтобы затем взять его штурмом. Король отверг этот совет «военной партии», что вызвало у последней глухое, но глубокое недовольство.

19 марта во дворце появилось несколько делегаций граждан, повторивших требование вывести войска. Король еще раз посовещался с высокопоставленными офицерами и чиновниками. Вопреки мнению принца Вильгельма, было принято решение отвести войска там, где граждане разберут баррикады. Однако через некоторое время Фридрих Вильгельм IV по неясным причинам согласился без всяких условий вывести солдат из столицы, оставив солдат только во дворце и в цейхгаузе.

Впоследствии некоторые придворные будут рассказывать, что король полностью потерял голову. Это не так, но в то же время не подлежит сомнению, что монарх оказался не на высоте своего положения. Нужно учесть, что он несколько ночей подряд практически не спал, и его нервы попросту не выдерживали. Неизвестно, чем конкретно руководствовался Фридрих Вильгельм IV, отдавая приказ о выводе войск. Офицеры были изумлены, некоторые даже сомневались в аутентичности приказа, Притвиц попытался задержать его исполнение, однако в конечном счете приказал солдатам отходить ко дворцу. Толпа следовала за военными, впрочем, не пытаясь на них напасть. Однако бесконечно оставаться у дворца полки не могли, и Притвиц отдал приказ возвращаться в казармы, а затем и вовсе покинуть город, чтобы избежать дальнейших столкновений. Королевский дворец и сам монарх при этом остались без всякой защиты.

На улицах Берлина царило ликование. Революция победила, ненавистная военщина убралась из города! Ненависть толпы обратилась против принца Вильгельма, которого считали ответственным за вчерашнее кровопролитие. Чтобы спасти брата от возможной расправы, король отправил его с миссией в Англию. Принц Вильгельм был вынужден бежать из Берлина переодетый. Король также планировал покинуть столицу и укрыться под защитой своей армии. Однако события вынудили его поменять свое решение.

Утром 19 марта во внутреннем дворе королевского дворца появилась траурная процессия с телами революционеров, павших во время вчерашних уличных боев. Король и королева вынуждены были выйти к ним и оказать последние почести. Это стало огромным унижением для прусской монархии. В Берлине сформировали гражданское ополчение, под защитой которого и оказался Фридрих Вильгельм IV. Граф Арним-Бойценбург убедил короля смириться с ситуацией и отказаться от мысли покинуть Берлин. Монарху пришлось сделать новые уступки революции.

20 марта была провозглашена амнистия для всех политических заключенных, включая польских заговорщиков. Министр иностранных дел Генрих фон Арним (дальний родственник главы правительства) посоветовал королю попытаться переключить внимание общественности с внутренней политики на внешнюю. Фридрих Вильгельм IV, который сам увлекался национальными идеями, охотно последовал этому совету.

21 марта он, надев черно-красно-золотой шарф, проехал по Берлину и произнес ряд пламенных речей, бурно приветствуемый толпой. Король заявил, что хочет встать во главе общенационального движения за единство и свободу Германии. В тот же день в отдельном манифесте он провозгласил, что Пруссия растворяется в едином немецком Отечестве.

Эти шаги не принесли, однако, ожидаемого результата. План создания общегерманского парламента на базе Соединенного ландтага оказался невыполнимым. Прусское правительство уже не обладало достаточным авторитетом для того, чтобы встать во главе национального движения. Польские заговорщики, выпущенные на свободу, немедленно приступили к организации восстания в Позене. Хотя король пошел на далеко идущие уступки полякам, провинция бурлила. Это еще больше ослабляло Пруссию. Вмешательство пруссаков в шлезвиг-гольштейнский конфликт усилило авторитет Берлина в Германии, однако в явно недостаточной степени.

Во внутренней политике граф Арним-Бойценбург проводил курс на постепенные реформы. Он хотел избежать новых потрясений и плавно перевести Пруссию на конституционный путь.