Гогенцоллерны. Путь к германскому единству. 1786-1861 - Отто Хинце

него существенных изменений, а 11 марта 1846 года обсуждался на заседании кабинета министров под председательством брата короля, принца Вильгельма. Последний полагал, что на любые новшества должно быть получено согласие всех принцев крови. Однако король придерживался иного мнения, и младший брат был вынужден подчиниться. Проект Фридриха Вильгельма IV приняли без существенных поправок.

3 февраля 1847 года планы короля были официально представлены общественности. В итоге создавались три органа: Соединенный ландтаг, Объединенные комитеты и постоянная делегация ландтагов по вопросу государственного долга. Соединенный ландтаг должен был созываться всякий раз, когда возникала необходимость в новых государственных займах, введении новых налогов или повышении существующих. Он мог давать свои рекомендации по поводу законопроектов и направлять королю петиции. Этот орган состоял из двух палат, причем нижняя была разделена на три курии по сословному принципу.

Общественность отреагировала на «февральский патент» не слишком благоприятно. Сторонники конституции были категорически против него, поскольку он предоставлял подданным слишком мало политических прав. Разочарование оказалось всеобщим. Тем не менее, 11 апреля 1847 года Соединенный ландтаг открыл свои заседания. Король произнес тронную речь, которая прекрасно отражала его убеждения. Он провел четкую грань между сословным представительством и современным конституционным парламентом. Именно тогда Фридрих Вильгельм IV произнес знаменитые слова: «Ни одна сила на Земле не заставит меня превратить естественное, полное внутренней истины отношение между монархом и народом в искусственное, конституционное. Я никогда не допущу, чтобы между Господом на небесах и этой страной встал исписанный листок бумаги, который заменил бы старую священную верность». В Пруссии, заявил король, он будет править согласно божественным заповедям и по своему собственному усмотрению, а не по указке большинства.

Король раз за разом повторял депутатам, что они не являются тем национальным представительством, которым их считает народ, и не могут претендовать на участие в управлении государством. Это вызвало возмущение большей части собравшихся. Либеральная оппозиция открыто заявила о своем недовольстве. В адресе, являвшемся своего рода ответом на тронную речь, депутаты ландтага заявили, что будут охранять права сословий. На это король ответил, что охрана любых прав является его исключительной прерогативой, и полномочия Соединенного ландтага четко определены «февральским патентом». В то же время он в качестве жеста доброй воли пообещал созвать Соединенный ландтаг в следующий раз не позднее чем через четыре года.

Это не удовлетворило оппозицию, и 142 депутата подписали декларацию прав, которую, однако, назначенный королем глава Соединенного ландтага попросту не принял. Тем не менее, никто не мог запретить депутатам подавать королю петиции, и они активно пользовались этим правом, выдвигая все новые требования. Король был очень недоволен развитием ситуации. Конфликт обострился после того, как почти половина депутатов отказались принимать участие в выборах Объединенных комитетов, которые рассматривались ими как незаконные. Соединенный ландтаг отклонил также два правительственных предложения — утвердить заем на строительство Восточной железной дороги и процентную гарантию для земельных банков. Депутаты настаивали на том, что они не могут играть роль представительского органа, поскольку не получили соответствующих полномочий.

Соединенный ландтаг в итоге был закрыт. Правда, король пообещал созывать его раз в четыре года, сделав, таким образом, важную уступку. Значение этих событий заключалось в первую очередь в той реакции, которую они вызвали в прусском обществе. Можно сказать, что именно в 1847 году в стране началась настоящая политическая жизнь. С самого начала она приняла характер борьбы между двумя партиями, которые можно назвать консервативной и либеральной. На заседаниях Соединенного ландтага линия этого противостояния уже четко обозначилась. Здесь уже выступили на сцену люди, которые в дальнейшем будут играть большую роль в политической жизни страны. Лидеры либералов — Георг фон Винке, граф Шверин, фон Ауэрсвальд, Бекерат, Ганземан, Кампгаузен. Лидеры консерваторов — граф Арним-Бойценбург, фон Мантойфель и самый непримиримый из них — фон Бисмарк-Шёнхаузен[27], выступивший на одном из заседаний со страстной речью.

Эта политическая активность, охватившая в первую очередь высшие и средние слои общества, совпала по времени с экономическими проблемами, вызвавшими глубокое недовольство в низших классах. Проведенные Гарденбергом аграрные реформы были выгодны в первую очередь помещикам. Многие крестьяне, напротив, не получили никаких выгод от обретенной свободы и самостоятельности. Значительно увеличилось число поденщиков, сельского пролетариата, целиком зависевшего от воли землевладельцев. Несколько неурожайных лет подряд — причем сильнее всего упало производство картофеля, пищи бедняков — привели к тому, что в 1847–1848 годах в некоторых районах прусского государства начался настоящий голод. Он сопровождался распространением эпидемических заболеваний. Чиновники не смогли своевременно отреагировать на это массовое бедствие. Таким образом, накопился горючий материал для революционных потрясений. Нужна была лишь умелая агитация для того, чтобы недовольство, тлевшее в глубине, прорвалось наружу ярким пламенем.

В городах тоже бурлило и кипело. Новая фабричная промышленность быстрыми темпами вытесняла ремесленников, лишенных прочной организации. Недовольство городских низов росло, и правительство в 1845 году попыталось улучшить их положение, частично вернув цеховую систему. Однако эта мера уже не могла удовлетворить ремесленников, которые требовали полного восстановления старых порядков. Так парадоксальным образом требования дальнейших реформ переплелись с требованиями вернуться к давно отжившей свой век системе.

Прелюдией к революции стало польское восстание 1846 года, вспыхнувшее в Кракове и австрийской Галиции. В Пруссии мятеж удалось пресечь на раннем этапе, своевременно заключив под стражу его вожаков. В 1847 году последние предстали перед судом — этот масштабный процесс привлек тогда всеобщее внимание. Хотя вина подсудимых была очевидной, либеральное движение выступило в их защиту, говоря о свободе, борьбе против тирании и праве наций на самоопределение. Эти слова нашли живой отклик в прессе и дополнительно усиливали революционные настроения в стране.

Вторым предвестником грядущих потрясений стала гражданская война в Швейцарии 1847 года. Прусский король в данном случае не мог остаться в стороне, поскольку Гогенцоллернам принадлежало небольшое княжество Невшатель на швейцарской территории. Фридрих Вильгельм IV начал переговоры с Веной и Парижем о совместной интервенции, однако ситуация развивалась слишком быстро. В Невшателе произошла революция, прусский губернатор был свергнут, княжество стало такой же республикой, как и другие швейцарские кантоны. Прусский король активно протестовал, однако не был готов защищать свои права силой оружия. Спор был передан на рассмотрение третейского суда, а затем началась революция, и швейцарская проблема отошла на задний план.

Осенью 1847 года Радовиц подал королю меморандум, посвященный германскому вопросу. Речь шла о реформе Германского союза, в результате которой австрийский монарх стал бы немецким императором, а прусский король — главнокомандующим союзной армией. В случае, если в Вене воспротивятся переменам, Радовиц предлагал пойти тем же путем, что и при создании Таможенного союза — вести