Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Я лежала там.

А я смотрела на себя отсюда.

Разум отказывался принимать эту картину. Реальность трещала по швам, не желая складываться в нечто осмысленное.

Сон, это должен быть сон, кошмар, рождённый магией, ударом, отчаянием.

Но боль была слишком реальной. Запах дождя слишком отчётливым. Грязь под ладонями слишком холодной и липкой, чтобы быть плодом воображения.

Фигура в моём теле зашевелилась и тихо застонала. Звук, который я узнала бы среди тысячи, потому что это был мой голос — высокий, женский. Но интонация...

Интонация была не моя.

Моё тело поднялось, сначала на локтях, потом село, плечи неестественно дёрнулись, руки не сразу нашли опору.

Голова склонилась. Взгляд — мой взгляд, но наполненный незнакомым любопытством — упал на грудь. На женскую грудь в облегающем кожаном корсете.

Долгая пауза, наполненная осознанием. Затем руки — мои собственные руки — неспешно потянулись вверх. Коснулись груди и сжали.

И тогда я услышала его голос.

Мой голос. Женский и высокий.

Но интонации — не мои.

— Хм, — произнёс он задумчиво, ощупывая грудь с откровенным любопытством. — А отсюда вид действительно гораздо лучше.

Мир рухнул окончательно.

Я смотрела на своё тело, в котором жил кто-то другой. Слушала свой голос, произносящий чужие мысли. И постепенно, мучительно долго осознание просачивалось в разум, отравляя каждую мысль ужасом понимания.

Артефакт, обмен, магия, что исполнила желание самым жестоким образом.

Я хотела узнать правду, залезть ему в голову.

И магия дала мне это. Буквально.

Руки метнулись к лицу — к незнакомому лицу, что теперь было моим. Коснулись резких скул, ощутили покалывание щетины под пальцами. Порез на щеке — тот самый, что я нанесла кинжалом минуты или часы назад — жёг, напоминая о цене любопытства.

Я посмотрела вниз на себя.

Широкая грудь под промокшей белой рубашкой. Длинный торс. Узкие бёдра. Ноги — намного длиннее моих собственных.

И ниже...

Между ног — присутствие.

Вес. Ощущение чего-то постороннего, что не принадлежало моей реальности, не вписывалось в карту собственного тела, выстроенную за девятнадцать лет жизни.

Боже, нет. Это не может быть правдой.

Но оно двигалось, когда я сместила бедро. Реагировало на прикосновение ткани брюк.

Жар залил лицо — это лицо, что краснело теперь моим стыдом, моим ужасом перед этой новой, пугающей реальностью.

Я застыла, не смея пошевелиться, будто любое движение окончательно утвердит эту невозможную правду в статусе реальности.

Разум отказывался принимать. Тело кричало о немыслимости происходящего.

Но ощущение было слишком конкретным, слишком физическим, чтобы быть порождением больного воображения.

Чёрт!

Я была в теле мужчины. Полностью, целиком, со всеми анатомическими особенностями, что прилагались к этому факту. В теле короля фейри.

— Нет, — выдох вырвался хриплым, низким, резонирующим где-то в глубине широкой груди. — Это неправильно. Всё это невозможно и неправильно.

Голова охотницы поднялась. Серебряные глаза — его глаза на моём лице — встретились с моим взглядом.

И тогда губы охотницы изогнулись в улыбке, что никогда мне не принадлежала.

— Ну здравствуй, красавица, — произнёс он моим голосом, и абсурдность ситуации обрушилась лавиной. — Или теперь мне следует обращаться иначе? Красавчик, быть может?

Он засмеялся моим смехом, но звучало это как его, насмешливо и легко, точно всё произошедшее было лишь очередной забавной шуткой судьбы.

Паника, что таилась где-то в глубине, вырвалась наружу.

— Что ты сделал?! — крик сорвался с губ, прогремел по поляне. — Что ты сделал с нами?!

Я попыталась шагнуть к нему, но ноги запутались — слишком длинные, непривычные. Упала обратно на четвереньки.

И тогда внутри этого тела что-то проснулось.

Сила, живая, пульсирующая, дикая.

Магия.

Она хлынула по венам расплавленным солнцем, белым, ослепительным, выжигающим всё на своём пути. Каждая клетка вспыхнула изнутри. Кожа начала светится, пробиваясь сквозь промокшую рубашку призрачным сиянием.

И меня пронзила боль. Острая, режущая, будто меня разрывали на части.

И одновременно сладость.

Боль и сладость слились в одно неразделимое ощущение, что заставило закричать.

Крик вырвался сам — не человеческий, звериный, первобытный. Он разнёсся по лесу, заставил воронов сорваться с ветвей чёрной тучей, эхом отразился от деревьев и вернулся искажённым.

Свет взорвался из моих — его — ладоней.

Белый, чистый, ослепительный.

Я подняла руки перед лицом — они пылали, светились изнутри, точно кто-то зажёг под кожей тысячу маленьких солнц.

И тогда в правой руке материализовалось оружие. Мгновенно, будто всегда было там, просто ждало момента проявиться. Меч, выкованный из чистого света.

Клинок пульсировал, дышал, жил собственной жизнью. Длинный, широкий у основания, сужающийся к острию. Рукоять обвивали руны, что светились серебром.

Вес был знакомым этому телу, но чужим мне.

Сила, заключённая в нём, давила на разум, требовала выхода, жаждала разрушения.

Магия бесновалась. Паника питала её, страх усиливал, непонимание превращало в неуправляемую стихию.

Свет рвался наружу волнами — каждая выплёскивалась из меня, расходилась кругами, как рябь по воде.

Первая волна ударила в деревья.

Кора взорвалась щепками. Стволы затрещали, покрылись инеем — нет, не инеем, кристаллами застывшего света, что въелись в древесину, начали пожирать её изнутри.

Вторая волна сильнее.

Земля содрогнулась. Трещины побежали от моих ног во все стороны, светящиеся, будто в них текла расплавленная звёздная пыль.

— Остановись! — голос Лиса — мой голос — прорезал шум магии. — Аделин, дыши! Успокойся!

Но я не могла.

Паника захлестнула с головой. Магия откликнулась на неё, разрасталась, ширилась, пожирала контроль.

Третья волна вырвалась мощнее.

Деревья вокруг вспыхнули — не огнём, светом. Листва обратилась в пепел мгновенно. Ветви рассыпались светящейся пылью. Стволы старых дубов треснули, рухнули с грохотом, поднимая тучи земли.

Меч в руке пульсировал в такт биению чужого сердца. Рвался в бой. Требовал крови.

Я попыталась разжать пальцы, отбросить его, но они не слушались. Будто оружие приросло к ладони, стало её частью.

— ХВАТИТ! — рёв Лиса ближе.

Я обернулась.

Он бежал ко мне — в моём теле, маленьком, хрупком, но двигался с уверенностью того, кто прожил триста лет.

Магия почувствовала приближение.

Инстинкт — его инстинкт, живущий в этом теле — взвыл «угроза».

Меч взлетел сам.

Я попыталась остановить удар, но тело действовало без моего участия. Триста лет мышечной памяти вели клинок по идеальной дуге.

Лис — нет, моё тело — увернулся в последний момент.

Меч рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.

Врезался в землю.

Взрыв.

Свет хлынул из точки удара фонтаном, залил поляну, превратил сумрак в день. Ударная волна сбила с ног