Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Паника захлёстывала. Магия рвалась всё дальше, неуправляемая, бешеная.

И тогда его голос изменился.

— Тише, — произнесённый моими губами, он стал спокойным, как поверхность озера в безветренный день. — Дыши медленно. Не думай ни о чём, кроме дыхания.

— Я не могу... магия... она не слушается...

— Она реагирует на эмоции, — объяснил он терпеливо, прижимаясь ближе, будто пытаясь передать спокойствие через прикосновение. — Мои способности нестабильны под влиянием сильных чувств. Страх, паника, желание исчезнуть — всё это активирует перемещение.

Маленькие руки — мои руки — гладили по его рукам медленно, успокаивающе.

— Поэтому дыши со мной. Вдох. Выдох. И представь место, где ты чувствовала себя в безопасности. Не думай о страхе. Только о месте.

Вдох. Дрожащий, рваный.

Выдох.

И тогда в голове мелькнуло воспоминание.

Рейд два года назад. Старая хижина, заброшенная, почти развалившаяся. Мы делали там привал. Изабелла разводила огонь. Я сидела на поваленном дереве и смотрела в сумеречный лес.

Магия жадно зацепилась за образ. Реальность схлопнулась в последний раз. Мир распахнулся заново, и мы упали на пол хижины.

Дождь лил не переставая — тёплый, густой, пахнущий озоном и дикими травами Подгорья. Капли барабанили по провалившейся крыше, по листве за окном, стекали внутрь тонкими струйками, превращая пол в грязное месиво.

Я лежала в его объятиях — нет, в объятиях собственного тела, которое теперь принадлежало другому — и пыталась осмыслить невозможное.

Магия под кожей затихла, но не исчезла. Она притаилась где-то в глубине груди, свернулась клубком, ждала момента вырваться снова. Я чувствовала её присутствие физически — живую, дышащую и опасную.

Чужую.

— Отпусти меня, — голос вырвался хриплым, но требовательным. — Я... кажется, контролирую. Пока.

Лис медленно разжал руки. Серебряные глаза изучали меня с тем любопытством, которое не могла скрыть даже чужая внешность.

— Неплохо для первого раза, — заметил он задумчиво. — Спасибо, что не выбросила нас в океан. Или в жерло вулкана. Это почти талант.

— Заткнись, — выдохнула я. Тяжело дыша, лежала на спине и смотрела в полутёмное пространство.

Лис устало потёр лицо, раскинул руки в стороны.

— А вообще... ты чуть не утащила нас в Дикие Земли... я чувствовал, как мы проскочили мимо них в последний прыжок...

Я не ответила.

Просто лежала, смотрела в потолок, пыталась заставить сердце биться медленнее.

Измотанная и опустошённая магия под кожей затихла. Она ушла глубоко внутрь и притихла.

Тело отказывалось двигаться. Каждая мышца горела, кости ныли, усталость накрывала волнами — тяжёлыми и неумолимыми, стягивающими в темноту.

— Аделин, — голос Лиса донёсся издалека, будто сквозь вату. — Эй, не вздумай засыпать сейчас... нам нужно...

Но тьма пришла быстрее слов.

***

Я сидела на лавочке под дубом, вдавив спину в шершавую кору, что царапала даже сквозь грубую ткань рубашки. Ствол был тёплым, прогретым полуденным солнцем, пахнущим старой древесиной и чем-то терпким, травяным, что росло у корней. Ветви над головой сплетались в густой полог, превращая мир в зелёный сумрак, где звуки тренировочного двора доходили приглушёнными — лязг мечей о мечи как далёкий звон колоколов, крики наставников словно эхо чужой жизни.

Я прижимала колени к груди, обхватив их руками так крепко, что мышцы занемели. Старалась занять как можно меньше места. Быть невидимой. Если я не двигаюсь, не дышу слишком громко, может, они забудут, что я здесь. Может, никто не подойдёт, не спросит «как дела», не заставит притворяться, что всё в порядке, когда мир сгорел дотла три дня назад.

Меня привели сюда после...

Нет.

Не думать, не сейчас, не здесь.

Я опустила взгляд на землю между сапог — утоптанную, твёрдую, покрытую мелкими камешками. Один, два, пять, восемь. Считала их медленно, методично, как учил отец, когда паника подступала к горлу. «Дыши, Аделин. Считай то, что видишь. Возвращайся в настоящее.»

Но отец больше не мог мне это сказать.

Потому что….

Влага жгуче кольнула глаза и я зажмурилась.

— Эй.

Сквозь шум двора пробился мальчишеский голос, чуть хрипловатый, но не грубый и не требовательный. Просто... зовущий.

Я медленно подняла голову.

Передо мной стоял мальчик.

На пару лет старше — двенадцать, может тринадцать. Высокий для своего возраста, худощавый, но с жилистыми руками, где мышцы уже начали проступать под загорелой, ободранной кожей. Тёмные каштановые волосы растрепались, падали на лоб непослушными прядями, словно он только что бегал или дрался. Глаза тёплого орехового цвета смотрели открыто с любопытством.

На подбородке свежий, тонкий шрам, ещё не успевший побелеть.

Руки в царапинах и ссадинах. Рубашка мятая, на локте дырка, через которую виднелась кожа.

Он присел на корточки рядом, не слишком близко, оставив пространство, между нами, словно понимал, что я могу испугаться.

— Ты новенькая, да? Видел, как тебя привели позавчера. Ты три дня здесь сидишь. Ни с кем не разговариваешь.

Горло сжалось так, что слова застряли где-то между сердцем и языком — тяжёлые, как камни.

— Ладно. Можешь молчать. — Он поднялся, сел рядом на лавочку, вытянул длинные ноги, откинулся на спинку. — Я тоже молчал первый месяц. Наставники уже думали, что я немой.

Я скосила на него взгляд. Он смотрел куда-то вдаль, на тренировочный двор, где старшие ученики рубились на деревянных мечах, поднимая облака пыли.

— Меня зовут Джаспер. — Если что.

Джаспер.

Имя легло в голову мягко, как первый снег, запомнилось сразу — не потому, что я хотела, просто оно зацепилось за что-то внутри и не отпускало.

Он полез в карман куртки, достал красное яблоко, чуть помятое с одного бока, но целое. Повертел в руках большими, длинными пальцами, где кожа на костяшках была ободрана до розового. Потом разломил пополам резким, уверенным движением. Хруст разорвал, между нами, тишину. Сок брызнул на пальцы, стёк по запястью.

Он вытер руку о штаны и протянул мне половину.

— На. Ты ничего не ела на завтрак. Видел.

Яблоко лежало на его ладони как дар. Как обещание. Драгоценность, предложенная без ожидания платы.

Медленно, неуверенно, будто боясь, что он одумается и заберёт обратно, я протянула руку. Взяла.

— Вот и отлично, — кивнул он с удовлетворением. Откусил от своей половины с громким хрустом, что отдался в тишине под деревом. Жевал, смотрел на небо сквозь ветви дуба, прищурившись от солнца, что пробивалось сквозь листву золотыми иглами. — Тут не так страшно, как кажется. Наставники орут, но не бьют. Еды хватает. Постель чистая. И...