Невероятные похождения Лассе-Майи, рассказанные им самим - Ларс Мулин

Как только я остался один, я сложил свое добро, а также прихватил кое-что из хозяйского. Из комода я взял сотню риксдалеров на дорожные расходы и велел конюху запрягать лошадь в сани, мол, хочу все-таки съездить в Арбугу и издалека полюбоваться на праздник. Конюх быстро исполнил мое приказание. Он знал, что мне предоставлена полная свобода распоряжаться лошадьми и повозками, чем я не раз и пользовался. Конюх предложил проводить меня, что было очень кстати, и я взял его с собой.

Мы выехали из имения, с нами было два узла моих вещей, я нарядился во все лучшее. В восьмом часу вечера прибыли мы в Арбугу. Я остановился неподалеку от того места, где проходила свадьба. Бутылка водки, прихваченная из запасов управляющего, была осушена конюхом до дна. Кроме того, я дал ему риксдалер чаевых. Потом я ненадолго отлучился в город, а когда вернулся, отпустил конюха пойти полюбоваться на праздник и прекрасную невесту.

Он ушел, а я немедленно сел в сани и поехал своей дорогой. И лежала моя дорога в Эребру. Когда я подъехал к постоялому двору в Глансхаммаре, наступила ночь, на редкость морозная. Я разбудил хозяев, спросил кофею себе, две ковриги хлеба для лошади и снова пустился в путь. По прибытии в Эребру я зашел в знакомый дом оставить там свои узлы, а когда вышел, лошади и след простыл. Вероятно, кто-то, столь же честный, сколь и я, украл у меня и лошадь, и сани.

Несколько дней я решил передохнуть. Из дому я даже носу не высовывал, поскольку за мной была объявлена настоящая охота. Здесь уже прослышали, что я побывал на постоялом дворе в Глансхаммаре. Всех занимал один вопрос: не видал ли кто мамзель с бородой. Слава моя множилась, и повсеместно люди утверждали, будто я не кто иной, как Лассе-Майя. Впервые услышал я, что меня называют моим настоящим именем. Остальные лестные титулы, которыми меня награждали, были «плут», «вор», «пройдоха». «Дайте только поймать его, он сполна получит за свой бенефис в женском костюме!»

Я щедро заплатил хозяйке, чтобы она сходила в город и разведала, как обстоят дела и что обо мне толкуют. Вернувшись, она донесла: мол, в городе только и разговоров что про Лассе-Майю, и она опасалась навлечь на себя беду, если и долее будет привечать меня. Поскольку эта женщина была мой ангел-хранитель, я меньше всего хотел оказаться причиной ее несчастий и пообещал тем же вечером покинуть ее дом.

С собой я мог взять разве что самую малость, лишь узел с кое-какой одёжей, и с тем узлом пришлось мне покинуть теплый постоялый двор, чтобы, несмотря на зимнюю стужу, шагать целую ночь, пробираясь в Бергслаген.

На другую ночь я снова был в дороге, мне посчастливилось проехать почти милю пути с крестьянином из Бергслагена.

По дороге мы заехали в трактир, где я угостил своего возницу горячим пивом и водкой. Я и сам выпил немного пива, чтобы согреться. О еде я и не мечтал, хотя от голода живот подводило. Не стоило рисковать и задерживаться где-то по дороге, повсюду люди судачили про переодетого Лассе-Майю. Я решил разом успокоить всех и сказал, что Лассе-Майю уже изловили в Эребру, будто бы молодая девушка подстроила поимку. Все были довольны, что вора наконец схватили. А то, бывало, ночью глаз не сомкнуть из-за этого оборотня; где бы он ни появился, так и норовит мимоходом залезть в наши шкафы да сундуки. Я думал про себя: «Знай вы, кто сейчас перед вами, тут бы в дверях уже вся округа сгрудилась». Я расплатился за пиво и водку, мой возница подвез меня еще немного, я и с ним рассчитался, мы расстались. Для пешего променада время было не самое благоприятное, иногда мне приходилось поспешно сворачивать с дороги, и тогда я по пояс проваливался в снег.

Глава XIX

Неудачное вторжение в крестьянский дом. – Попойка с недоброжелателями. – Побег от стража порядка. – Пьяный крестьянин. – Ночлег в избе солдата-торпаря. – Безуспешная попытка ограбить усадьбу и ночь в курятнике

Ночью я вломился в крестьянскую усадьбу в поисках еды. Не успел я порога переступить, как хозяин с двумя работниками, вооруженные топорами и всем, что под руку попало, подскочили и схватили меня за шиворот.

– Какова шельма выискалась! – негодовали они. – Все живы-здоровы, а уж она к наследству пристраивается!

Пришлось рассказать, что я экономка, еду по делам, мои попутчики, знакомые крестьяне, бросили меня по дороге одну, словом, плел им, что в голову приходило, с единственной целью найти ночлег и хоть какую-то пищу.

– Видали мы этаких экономок! – огрызнулся хозяин. – А то я не слышал, как дверь трещала. – Они осветили дверь, на ней действительно виднелись следы взлома. – Ты, небось, из тех мамзелей, что вваливаются в чужой дом без приглашения. Не подоспей мы вовремя, ты бы уже прошлась по нашим шкафам да сундукам. Но теперь мы этой распрекрасной мамзели крылышки-то подрежем!

Они втащили меня в избу, исследовали содержимое моего узла, среди одежды обнаружили два бритвенных прибора, зеркало и мыльницу с мылом. Мужчины начали меж собой толковать, на что бабе бритвенное снаряжение, потом потрогали мой подбородок и нащупали предательскую щетину.

– Ага! – оживились они. – Узелок-то мы не напрасно распотрошили: сразу смекнули, что дело нечисто, никак сам Лассе-Майя к нам явился! Добро пожаловать, милостивый государь!

Им достало не только наглости еще раз обыскать меня с пристрастием, но и благородства ничего не взять из моего добра. Дело для бедняги Лассе-Майи принимало худой оборот! Если мои денежки не спасут меня на этот раз, прости-прощай, свобода. Я решился попросить их продать мне немного еды, и они согласились.

Поглазеть на такую диковину, как я, сбежалось много народу. Люди смотрели на меня, как на чудо света. Чтобы расположить к себе всю эту братию, я спросил, нельзя ли заказать водки, чтобы угостить честну́ю компанию. Это было встречено с большим воодушевлением! А много ли сударыня намерена заказать? Когда я назвал количество, вновь раздались возгласы одобрения.

Водку принесли, согрели, у хозяйки нашелся мед, и получился настоящий пир. Меня посадили на почетное место, и все выпили за женщин. Гости сошлись на том, что баба я хоть куда, жаль только, ненастоящая! Я старался поддерживать общее веселье и сыпал шутками.

Под утро мои новые друзья послали за приставом, но его не случилось дома. Вместо него притрусил его подчиненный, местный полицейский, с наручниками за спиной.

– Лассе-Майя здесь? – было первое,