Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

Он выслушал контрразведчика, затушил папиросу, снял пенсне, обстоятельно протёр стёкла и только после этого посмотрел на сидевшего напротив молодого человека.

— Сергей Васильевич, вы давно в Балтике купались?

Обращение по имени и отчеству со стороны человека почти вдвое старше неожиданно польстило сотруднику контразведки.

— Э-э… В прошлом году. Нет, вообще-то в позапрошлом.

— Вот и я всё больше старался получить путёвку на Чёрное море, — задумчиво сообщил врач. — А Хренов провёл в Балтике неизвестно сколько времени с открытой раной, после контузии, кровопотери и, возможно, остановки сердца. Как он вообще выжил, я вам с медицинской точки зрения объяснить не могу. Радуемся уже тому, что самостоятельно ест, ходит и не улыбается всем постоянно.

Профессиональная настороженность Сергея Васильевича несколько ослабла.

Главврач снова надел пенсне.

— Хотите узнать, почему он не помнит фамилию, часть и откуда у него свисток? Я тоже хочу. Как вспомнит — обещаю сообщить вам первому. А в остальном, насколько могу судить, с головой у него всё в порядке.

К концу недели Хренов уже достаточно уверенно хромал по госпиталю, и хотя он попутно выполнял миллион особо важных хозяйственных дел, в забитом ранеными госпитале занимаемая им койка уже начала вызывать у врачей раздражение. Его сорок третья эскадрилья флота давно ушла на восток, и ещё день по перегруженному телефону пытались выяснить, кому теперь сдавать спасённого лётчика.

Наконец решили, что на другом конце острова стоят МБР-2 восемьдесят первой эскадрильи флота. На том вопрос сочли решённым: лётчика отправили туда, где имелись самолёты, записанные в его краснофлотской книжке.

Больше всех радовался этому зам по тылу, ибо Хренов ещё целые сутки совершенно незаконно поедал госпитальную кашу.

На следующий день Лёху пихнули в попутный грузовик, шедший на запад острова с каким-то военным грузом. В кузове вместе с ящиками расположились два матроса с СВТ — на всякий случай.

Километров через двадцать выяснилось, что всякие случаи на Сааремаа наступают довольно регулярно.

Посреди дороги лежало толстое сосновое бревно. Водитель выругался и начал тормозить. Один из матросов поднялся, собираясь спрыгнуть на землю, когда со стороны леса хлопнул выстрел.

Лёха даже не сразу принял его за выстрел. Тело, впрочем, рассудило иначе и уже лежало на дне кузова, пока голова ещё пыталась понять, что, собственно, произошло.

Матрос дёрнулся и рухнул рядом, выпустив винтовку из рук.

Почти сразу из леса выстрелили ещё раз. И ещё. Второй матрос скатился за борт и открыл ответный огонь, а водитель врубил заднюю передачу.

Лёху швырнуло к борту.

Прямо перед его лицом оказалась СВТ убитого.

Он схватил её, и дальше всё произошло без особого участия сознания. Приклад сам прижался к плечу, ствол повёлся между деревьями, выискивая мелькавшие в зелени фигуры. На мгновение одна из них показалась между тёмными стволами, и СВТ тут же зло лягнула Лёху в плечо.

Потом ещё раз.

Фигурка неловко сломалась и исчезла за стволами.

Только после третьего выстрела Лёха успел подумать, что совершенно не помнит, откуда умеет так стрелять.

Стрельба оборвалась так же внезапно, как началась.

Уцелевший матрос ещё несколько раз послал пули между деревьями, выждал немного и крикнул:

— Прочешем. Держись левее. Посмотрим, кого ты там настрелял.

Они оставили водителя у машины, а сами осторожно прошли по лесу метров пятьдесят.

Этого вполне хватило.

За соснами обнаружилась дорожка из пятен крови, а в конце неё — молодой мужчина в гражданской куртке и с винтовкой рядом.

Лёха остановился и некоторое время смотрел на него.

— Это что, я его?

Матрос присел возле убитого, быстро обшарил карманы и криво усмехнулся.

— Нет, архангел Михаил. Сам упал на твою пулю и так неудачно. Ты, болезный, где так стрелять наловчился? Сёстры трепались, ты в Лиепае в морской пехоте геройствовал⁈

На мгновение перед глазами мелькнула задница в серых штанах, длинный нож и совершенно нечеловеческий вопль.

Лёху передёрнуло.

«И что я расскажу доктору? Что помню жопу, в которую вгоняют нож? Куда меня после этого отправят? Угадай, Лёша, с трёх раз».

— Кто он?

Матрос полистал найденные бумаги.

— Местный. Из лесных, похоже. Сейчас их тут хватает.

Больше в лесу никого не нашли.

Они вернулись к дороге, оттащили бревно, погибшего матроса уложили в кузов и накрыли шинелью. Через несколько минут грузовик снова трясся по ухабам, будто остановка произошла исключительно ради плановой проверки бдительности.

Лёха сидел у борта с СВТ на коленях и время от времени поглядывал на неё с некоторым недоверием.

Серые штаны он решил сложить в самый дальний угол доступной памяти.

Винтовка, в отличие от памяти, явно знала о нём значительно больше.

Грузовик довёз Хренова до центра Кихельконны, городка примерно в четырёх километрах от гидроавиабазы, где Лёху высадили и посоветовали спрашивать дорогу на Паписсааре.

Совет оказался значительно проще исполнения.

Лёха подхватил вещмешок, прихрамывая добрался до первого перекрёстка и остановил пожилого краснофлотца.

— Товарищ, мне на… Пипи… минуту…

Он заглянул в направление и постарался выговорить эти самые буквы, но язык предательски отказывался поворачиваться в требуемой последовательности.

Краснофлотец заинтересованно ждал.

— На Писсясары, — наконец выговорил Лёха.

Краснофлотец радостно скалился, упорно отказываясь понимать требуемые населённые пункты.

«Сука, у вас тут этих органов на каждом углу, что ли? Учебник анатомии развели», — подумал контуженный герой.

— Паписса-а-ара.

Краснофлотец заржал и показал вдоль дороги.

— Ваши лодки там, товарищ сержант. А с пиписсарами вы тут поосторожнее. У нас в Кихельконне на каждого мужика полторы бабы. Услышат — до аэродрома не дойдёте, зацелуют.

С такой статистикой жить можно, решил Лёха и радостно двинулся в указанном направлении.

Через добрый час хромоты дорога наконец вывела его к морю.

На воде покачивалось с десяток одинаковых пузатых гидросамолётов. У причалов суетились лодки, между ангарами таскали ящики, бочки и всё прочее хозяйство, без которого авиация категорически отказывалась летать.

Лёха огляделся и уверенно направился к ближайшему ангару, где был отправлен дежурным к невысокому капитану, который вместе с техником осматривал свежую заплату на днище вытащенного из воды МБР-2.

— Сержант Хренов. Прибыл в распоряжение восемьдесят первой эскадрильи.

Капитан прочитал направление и одобрительно кивнул.

— Исключительно похвально, товарищ Хренов. Только это пятнадцатая.

Лёха на пару секунд завис, удивлённо разглядывая вытащенную из воды лодку и стоящего рядом капитана.

Тот показал через открытые ворота ангара.

— Вон у соседнего ангара, в курилке, старший лейтенант с папиросой? Юргелевич. Начштаба восемьдесят первой. Вам к нему. Эти лодки наши, а