Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

Второй «Мессершмитт» уже падал сверху ему на хвост. Пилот «Чайки» будто услышал Лёху, нырнул вниз, круто развернулся и вышел из-под атаки. На несколько секунд Лёха даже решил, что парень выкрутился.

Потом третий «Мессершмитт» зашёл со стороны встающего солнца.

«Чайка» дёрнулась в сторону, но поздно. К ней потянулись короткие трассы, самолёт вдруг вспыхнул и, заваливаясь на крыло, пошёл вниз. Лёха ещё несколько секунд смотрел, как горящая машина уходит к домам.

Где-то вдалеке поднялся чёрный столб дыма.

Лёха мрачно посмотрел туда.

Опять Гробиня. Проклятое название.

Мысль пришла до смешного простая. Он уже второй день бегал по канавам, стрелял из винтовок, командовал портовыми рабочими, ездил на паровозах и вообще занимался всем, кроме собственной профессии.

Лёха ещё раз посмотрел в небо.

Нет, решительно пора было возвращаться в авиацию. На земле он, конечно, тоже понемногу осваивался, но для человека, которого столько лет учили летать, карьера морского пехотинца начинала принимать несколько затяжной характер.

Лёха задрал голову к совершенно безразличному утреннему небу.

— Эй, вы там! Зелёные проходимцы! Давайте уже, суетитесь!

Первый разрыв лёг где-то впереди.

Лёха ещё успел подумать, что исполнители попались на редкость ответственные.

Второй снаряд разорвался совсем рядом, и Лёха его не услышал.

Удар швырнул Лёху спиной в бетон, мир на мгновение вспыхнул белым и тут же погас. Когда он снова начал что-то слышать, в ушах стоял сплошной звон, а в левом бедре дёргала боль, и нога почему-то отказывалась нормально двигаться.

Лёха попробовал подняться и тут же упал обратно.

На левой штанине, высоко на бедре, быстро расползалось тёмное пятно.

— Вот козлы…

После этого бетонная стена медленно завалилась набок, хотя Лёха совершенно точно помнил, что до сих пор стояла ровно.

Лёха пришёл в себя уже на носилках. Над ним медленно проплывало серое утреннее небо, рядом тяжело топали люди, а левое бедро болезненно дёргало под тугой повязкой, уже успевшей пропитаться кровью.

Носилки несли двое его портовиков. Третий шёл рядом, закинув за спину Лёхину СВТ и зачем-то таща помятый котелок, словно всё ещё надеялся закончить завтрак.

— Старшина, когда помирать?

Лёха прислушался к собственным ощущениям.

— Мне ещё не докладывали, но до обеда дел много.

У дороги носилки опустили рядом с грузовиком, куда уже грузили других раненых. Один из латышей вдруг полез в карман и с довольным видом показал металлический свисток.

— Это тоже взяли. Держи.

Лёха посмотрел на трофей и прикрыл глаза.

Немецкая система управления войсками пережила ранение своего нового владельца.

Через несколько минут его переложили в кузов грузовика рядом с ещё несколькими ранеными. Машина дёрнулась, бетонные форты медленно поплыли назад, и вместе с ними закончилась неожиданно затянувшаяся карьера товарища Хреноваса в морской пехоте.

Глава 5

По аварийному протоколу

24 июня 1941 года. Балтийское море у Лиепаи.

Сержант Алексей Кренов — двадцать один год уже как три месяца, Ейское училище с похвальной грамотой, неделя в 43-й разведывательной эскадрилье Балтийского флота и второй самостоятельный вылет на летающей барже с крыльями и мотором — вцепился в штурвал и заходил на посадку, стараясь не потерять сознание от боли в боку.

«Амбарчик» тянул за собой густой чёрный дым, мотор работал со звуком, словно внутри него кто-то методично кидал гайки в мясорубку, в левом боку с каждым вдохом становилось всё горячее, а море впереди почему-то упорно не желало приближаться.

Утром они поднялись с Киш-озера под Ригой бомбить наступающие на Лиепаю немецкие войска. На выходе из атаки по корпусу несколько раз тяжело ударило, двигатель кашлянул, а Кренова словно ткнули раскалённым ломом в левый бок. Теперь обратная дорога казалась значительно длиннее, чем оставшаяся жизнь мотора. Кренов отвернул к морю и тянул к ближайшей свободной от немцев воде, надеясь, что мотор согласится прожить ещё немного.

Впереди, в своей кабине, летнаб бессильно висел на ремнях, уронив голову на грудь, а стрелок-радист успел пробраться к Кренову и кое-как перетянуть ему бок индивидуальным пакетом.

— Штурвал бери, — прохрипел Кренов.

Стрелок посмотрел на второй штурвал и побледнел.

— Я из него что, стрелять умею?

Кренов хотел засмеяться, но бок отозвался такой болью, что желание быстро прошло.

«Амбарчик» тяжело развернулся к берегу. Стрелку пришлось изрядно встряхнуть лётчика, пока Кренов не поймал посадочную прямую и не выровнял машину.

МБР-2 тяжело плюхнулся на воду, подняв по обе стороны огромные фонтаны брызг, ещё раз подпрыгнул, пробежал по поверхности несколько сотен метров и наконец замер меньше чем в километре от порта. Стрелок тут же выбрался наверх и принялся отчаянно махать руками в сторону берега.

Кренов нащупал выключатель зажигания и заглушил мотор. Наступившая тишина показалась почти невероятной.

Он улыбнулся.

У него получилось.

В следующую секунду молодой лётчик потерял сознание.

Часом позже катер дотащил самолёт до берега, Кренова извлекли из лодки и положили на носилки. Он ненадолго пришёл в себя уже на берегу, когда кто-то расстёгивал на нём ремень и осторожно вытаскивал из карманов документы. Бумаги завернули вместе и положили рядом. Вскоре его уже везли в Лиепаю.

На следующее утро во двор того же госпиталя привезли очередную партию раненых со старых фортов. Среди них был и Лёха.

Он провёл в госпитале остаток двадцать пятого и почти весь следующий день. Осколок из бедра вытащили, ногу туго перебинтовали и велели лежать спокойно, что в переполненном госпитале оказалось едва ли не самым сложным из всех возможных приказов.

К вечеру двадцать шестого по палатам пошёл слух — раненых будут вывозить морем.

Ночью Лёху растолкали, помогли натянуть штаны поверх повязки и велели собираться — раненых срочно отправляли в порт. Во дворе уже заводили грузовики, по коридорам носили лежачих, а тех, кто ещё мог передвигаться самостоятельно, без особых церемоний направляли к выходу.

Вместе с ним отправлялся и госпитальный конверт с документами, на котором неизвестный писарь уже успел сократить испорченного кляксой товарища Хреноваса до гораздо более привычного старшины второй статьи Хренова.

Ниже по статусу существовало не так уж много форм жизни — нашёл в себе силы посмеяться наш герой.

Санитары тащили Лёху вдоль причала, прямо мимо торпедного катера. Лёха немедленно оживился и потребовал свернуть к нему, объясняя, что он в море разбирается, немецкую авиацию знает ещё лучше и вообще на маленьком быстроходном катере принесёт значительно больше пользы, чем на носилках.

Санитары даже не замедлили шага.

— По документам вы, товарищ младший старшина, на