Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

Увы! Это было не единственное, в чем можно было ее упрекнуть за короткое время ее пребывания в Амьене.

Утром перед отъездом она приняла нескольких дам, которых я ей представляла. В их числе была госпожа де Моссион, урожденная де Фужере, жена ректора университета в Амьене, дама достохвальных добродетелей и поведения, заслуживающая величайшего уважения. Последнее ничуть не преувеличение, как следует из истории, которую я пересказала мадемуазель де Шуази: будучи в заключении в Консьержери в одно время с королевой, госпожа де Моссион получила возможность выбраться оттуда благодаря какому-то обстоятельству, которого я не припоминаю. Она нашла средство передать несчастной государыне предложение обменяться с ней одеждой и занять место на ее постели, а королева бы вышла из тюрьмы. Эта преданность, достойная восхищения в молодой женщине, которой тогда было восемнадцать лет, несомненно, заслуживала по меньшей мере любезного приема. Она его не получила: Мадам не сказала ей ни слова. Я не знаю, какое чувство во мне было сильнее, удивление или негодование. Как бы то ни было, я никогда не забывала этот случай, и, когда теперь, тридцать лет спустя, я о нем вспоминаю, мне кажется, что все, что случилось потом, было по заслугам.

Мой зять перестал быть французом, сделавшись подданным нового короля Нидерландов, того самого принца Оранского, которого я видела в Англии в положении совсем необеспеченном. Он вернулся к своей семье в Брюссель вместе с моей дочерью, и эта разлука была мне очень тяжела. Я возвратилась в Париж, и мы с мужем поселились в хорошей квартире в доме номер 6 по улице Варенн; наш сын Юмбер тоже поселился там.

Вечером в день приезда я была вместе с госпожой де Дюрас на празднике, который давал генералиссимус австрийских войск принц Шварценберг. Там я увидела всех победителей и была свидетельницей всех низостей, которыми их окружали и, можно сказать, осыпали.

Какое любопытное зрелище для философского ума! Всё напоминало о Наполеоне: мебель, ужин, люди. Мне приходила мысль о том, что из всех собравшихся там одни дрожали перед Императором, когда бывали побиты, другие домогались прежде его милости или хотя бы улыбки, и ни один не казался мне достойным быть его победителем. О, без сомнения, картина была интересная, хотя и глубоко печальная. Госпожа де Дюрас видела в этом только счастье быть женой первого камергера этого года. Падение великого человека, завоевание нашей страны, унизительная доля принимать у себя победителей — ничто из этого, похоже, ее не беспокоило. Со своей стороны, я испытывала чувство стыда, которое, вероятно, никто больше не разделял.

Господин де ла Тур дю Пен предвидел, что его административная карьера окажется классом ниже того, на что он имел право, хотя это и отвечало его вкусам. Он пожелал вернуться на дипломатический пост, который занимал на момент Революции. Господин де Талейран, министр иностранных дел, предложил ему назначение в Гаагу. Новый король Голландии{189}этого желал, и господин де Ла Тур дю Пен охотно принял этот пост, хотя мог рассчитывать и на более высокое назначение. Но слова господина де Талейрана «Все равно, берите это» дали ему понять, что на него были другие планы.

Мой сын Юмбер, увы, соблазнился лестной возможностью поступить в военную свиту короля. Военным министром был генерал Дюпон, бывший адъютант моего отца, питавший ко мне большую привязанность. Юмбер, желавший жениться, предпочитал остаться в Париже, вместо того чтобы ехать префектом в какой-нибудь дальний французский городок. Его очаровательная внешность, остроумие, манеры, образованность открывали ему двери лучших домов Парижа во всех слоях общества. Его назначили лейтенантом «черных мушкетеров», названных так по масти их лошадей. Это соответствовало чину эскадронного командира в армии.

Глава XVI

I. Господин де Ла Тур дю Пен направлен на Венский конгресс. — Его жена провожает его до Брюсселя и возвращается через Турне и Амьен. — Рака святого Элефтера. — Александр де Ламет в должности префекта Амьена. — Жизнь в Париже. — Господин де Лидекерке награжден орденом Почетного легиона. — Аббат де Монтескье в должности министра внутренних дел. — И. Андре Дюмон и его ненависть к господину де Ла Тур дю Пену. — Клеветнический памфлет. — Вышитые шляпки госпожи Бертран. — Двор и происки бонапартистов. — Смерть маленькой дочери госпожи де Лидекерке. Госпожа де Лидекерке едет в Вену к мужу. — Болезнь Эймара. — Выздоровление, на которое уже не надеялись. — Истоки его увлечения искусством. — III. При дворе Людовика XVIII. — Допуск во дворец и во внутренние апартаменты. — Большой стол в день Святого Людовика. — Два бала у герцога Беррийского. — Альбертина де Сталь. — Веллингтон и аббат де Прадт. — IV. Самонадеянность господина де Блакаса. — Завтрак в Турецком саду. — Известие о высадке Наполеона в заливе Жуан. — Госпожа де Ла Тур дю Пен решает ехать в Брюссель. — У министра финансов господина Луи. — Ночь беспокойного ожидания. — V. В Брюсселе. — Визит к королю Голландии. — Герцог Беррийский ограблен. — Роспуск Венского конгресса. — Господин де Ла Тур дю Пен направлен с поручением к герцогу Ангулемскому.

I

В то время, когда было принято решение о созыве Венского конгресса, я как-то утром находилась в кабинете господина де Талейрана. Господин де Ла Тур дю Пен уехал в Брюссель, чтобы присутствовать на коронации нового короля и вручить ему свои верительные грамоты. Он должен был вернуться через день или два.

Я собиралась покинуть кабинет министра иностранных дел и уже взялась за ручку двери, чтобы ее открыть, как вдруг заметила на лице господина де Талейрана то знакомое мне выражение, с которым он обычно собирался проделать какой-нибудь фокус в своем ремесле. «Когда возвращается Гуверне?» — спросил он. «Завтра», — отвечала я. «А! — сказал он. — Так поторопите его с возвращением, потому что он должен ехать в Вену». — «В Вену? — отозвалась я. — А зачем?» — «Вы, значит, ничего не понимаете. Он едет посланником в Вену, в ожидании конгресса, где он будет одним из послов». Я вскрикнула, но он добавил: «Это секрет. Не говорите об этом, а его отправьте ко мне, как только он выйдет из экипажа».

Я с нетерпением дожидалась мужа, держа приятную новость в тайне от всех, за исключением моего сына Юмбера.

Это назначение принесло моему мужу множество завистников. Госпожа де Дюрас была в негодовании. Она хотела бы, чтобы этот пост получил господин де Шатобриан, к которому она тогда питала самую пылкую страсть. Адриан де Лаваль не мог утешиться даже обещанием, что он будет назначен послом в Испанию, и все кричали о несправедливости,