Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Во-вторых, он чрезвычайно плодовит. По крайней мере, у него явно те же плодовитость и удивительный разброс тем, что и у меня. Он писал первоклассный нон-фикшн, и помню, как с огромным удовольствием читал его книги о строителях курганов доколумбовой Америки или о пресвитере Иоанне[108]. В дальнейшем Боб писал и очень хорошие исторические романы – мне понравилась книга о Гильгамеше из Шумера.

Впрочем, главная разница между мной и Бобом заключается в одном: Боб больше похож на нормального человека. Он любит путешествовать и заниматься еще множеством вещей. А это мешает много писать. Еще он намного практичнее меня. Он намеренно бросил нон-фикшн, потому что это приносит меньше прибыли, тогда как для меня удовольствие от нон-фикшна перевешивает финансовый фактор. А когда Боб почувствовал, что издательства не перевыпускают его книги, он «ушел» из литературы на пять лет. (Для меня такая реакция немыслима. Этим бы я наказал скорее себя, чем издательства или читателей.) К счастью, в конце концов Боб вернулся.

Его первый рассказ вышел в 1954-м, а познакомились мы на фантастической конвенции в Цинциннати в конце июня 1957-го. Когда я вернулся в 1970-м в Нью-Йорк, дель Реи, Силверберги и Азимовы составили эдакий секстет с вечно энергичной Джуди-Линн в качестве заводилы. Несколько раз мы все собирались на седер[109], который Лестер требовал проводить со всей подобающей торжественностью. Еще Лестер отменно готовит, и хотя я не находил в себе нужного религиозного энтузиазма, зато наедался до отвала.

Но потом Боб решил, что Нью-Йорк – это не для него, и уехал в Окленд, штат Калифорния, где с тех пор и живет. Я, конечно, сожалел о расставании с ним и не мог не подумать, что миграция из Нью-Йорка в Калифорнию – примерно то же самое, чем ранее была миграция из Европы в Соединенные Штаты: поиск лучшей доли и новой жизни. В Калифорнии Боб развелся и вскоре снова женился, на этот раз счастливо (как и я).

В 1988-м Марти Гринбергу пришла идея. (Ему постоянно приходят идеи.) Он заметил, что такие стареющие писатели, как я, в молодости написали множество отличных журнальных рассказов, с которыми потом больше ничего не делали, да и не планировали делать. Почему бы не дать классический рассказ молодому писателю, чтобы развернуть в роман?

В частности, почему бы не найти того, кто возьмет мой «Приход ночи», уже сорокасемилетней давности, и расскажет историю как есть, но добавит подробное начало и подробный финал? Я все это выслушал в некоем замешательстве. В конце концов, другой писатель может испортить рассказ и написать что-то совсем не «азимовское».

Марти сказал, что за мной всегда останется последнее слово и даже право вносить изменения при необходимости. Кроме того, он хотел обратиться к Бобу Силвербергу, потому что тот – мастер своего дела.

– Да брось, – с недоверием сказал я. – Боб никогда не согласится похоронить свое творчество в азимовском сюжете.

– Согласится, – ответил Марти и оказался прав.

Мне все еще было не по себе. В конце концов, после «Немезиды» с меня причитался еще один роман. Контракт уже подписали, от меня ждали очередную книгу из цикла «Основание». Я все еще не мог заставить себя написать продолжение «Основания и Земли», поэтому планировал заполнить пробел между «Прелюдией к Основанию» и «Основанием».

Новый роман под названием «Путь к Основанию» был начат 4 июля 1989 года, но я уже не на шутку устал от романов. В 1980‐е я написал целых семь, в общей сложности почти миллион слов, и уже был готов на очередной перерыв в двадцать лет (если б еще только прожить эти двадцать лет)). К тому же не терпелось закончить свою историю мира, подходившую к отметке в полмиллиона слов.

Тут мне пришло в голову, что если Боб напишет роман «Приход ночи», то это можно считать художественной книгой 1990-го и я получу годовую передышку, чтобы закончить «Путь к Основанию».

Естественно, оставались всякие тревожные мелочи. Во-первых, что поделать с моей этикой? Правильно ли ставить свое имя на книгу, если большую ее часть напишет Боб, и потом еще требовать равную долю роялти? Я рассказал об этих переживаниях Марти, а он тут же отметил, что у Боба есть преимущество – готовая социальная основа, не говоря уже о существующих персонажах и событиях, – а значит, я имею полное право на свою половину. Я поддался уговорам Марти.

Но мелочи еще оставались. Я объяснил Бобу, что не хочу видеть бессмысленный секс, ненужное насилие или вульгарные выражения, и он на это согласился, подтвердив, что только рад предоставить мне последнее слово в любых разногласиях. Скажу «Удалить!» – он удалит, скажу «Изменить!» – он изменит.

Боб же, со своей стороны, хотел гарантий, что я не постараюсь его затмить и не напишу свое имя на обложке крупным шрифтом (как незадолго до того случилось с Артуром Кларком, чье имя полностью затмило на обложке имя его соавтора). Я ответил, что Боб плохо меня знает, если думает, что я такое допущу. Мы будем на равных (и в этот раз, памятуя, как обошлись с бедной Карен Френкель, я заранее проверил, что в Doubleday понимают важность этого момента.)

На самом деле убедить Doubleday в необходимости проекта оказалось непросто, потому что там хотели новых романов, а не расширения старого рассказа, но, когда я сказал, что хочу передохнуть, они уступили. И даже согласились на целых три романа. Бобу предстояло расширить не только «Приход ночи», но и «Уродливого мальчугана», и «Позитронного человека» («The Positronic Man»).

В конце концов мне пришла рукопись «Прихода ночи» от Боба. Несмотря на наши договоренности, я в ужасе ждал, что не смогу ее дочитать, и гадал, как буду в этом признаваться Бобу, Марти и Doubleday.

Бояться не стоило. Боб проделал удивительную работу – я едва не поверил, что все написал я сам. Он остался абсолютно верен оригинальному рассказу, мне почти не с чем было поспорить. Боб уже подготовил план своей версии «Уродливого мальчугана». Я его видел и одобрил целиком и полностью.

Боб изменил в «Приходе ночи» название планеты и имя одного персонажа, потому что я намеренно брал шумерские и египетские названия, чтобы сделать мир чужеродным, но не слишком. Бобу это казалось ошибкой, он не хотел каких-либо напоминаний о Земле, и вполне мог быть прав. Так или иначе, я позволил ему сделать по-своему.

162. Собираются тени

В 1972-м, после выхода «Биографической энциклопедии науки и технологии Азимова», у меня вошло