Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— В конце концов, ты уже освоилась там. Знаешь, где лежат полотенца. Какая подушка мягче. Как открыть окно, если душно...

— Очень великодушно с вашей стороны, Ваше Величество, — перебил Джаспер холодно, и в голосе прозвучала сталь. — Но Аделин не нуждается в подобных... жертвах. Её каюта освобождена сегодня утром. Я переехал к матросам. Так что она вернётся туда, где ей и положено быть.

Лис медленно повернулся к нему, наклоняя голову, и в серебряных глазах вспыхнуло что-то острое, вызывающее.

— К матросам? — переспросил он задумчиво. — Как... самоотверженно. Гамаки, крысы, храп... Настоящий героизм, не иначе.

Пауза.

— Хотя, должен признать, это благородный жест. Редко встречаю мужчин, готовых спать в дерьме ради комфорта дамы.

Джаспер сжал под столом кулаки.

— Я делаю то, что правильно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — А не то, что выгодно.

— Правильно, — повторил Лис медленно, и в тоне заиграла издёвка. — Интересная концепция. Расскажи мне, охотник, — он подался вперёд, оперевшись локтями о стол, — что правильнее: страдать самому, доказывая благородство, или позволить тому, кто может помочь, сделать это без жертвы?

— Лис, — предупреждающе протянул Вейрон.

Но Лис не обратил внимания, продолжая смотреть на Джаспера с этой хищной усмешкой.

— Я всего лишь предложил комфортное решение, — добавил он мягко. — Без жертв. Без героических страданий. Просто... практичность.

— Ваша практичность, — выдавил Джаспер, и голос дрожал от сдерживаемой ярости, — имеет цену, которую я не готов платить.

Тишина упала тяжёлая, звенящая.

Лис смотрел на него долго — изучающе, оценивающе — потом медленно усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Как скажешь, охотник, — протянул он легко, но в серебряных глазах всё ещё плясали искры. — Твой выбор. Твоя жертва.

Он потянулся к тарелке с фруктами в центре стола, выбрал один.

Сердце ёкнуло, и дыхание перехватило.

Нет! Нет! Нет!

— Кстати, раз уж мы заговорили о выборе, — продолжал Лис легко, словно между делом, но серебряные глаза смотрели прямо на меня, полные дьявольских искр, — а ты знал, Джаспер, что Аделин не только пристрастилась к нашей еде, но у неё даже появились любимые фрукты?

Джаспер медленно повернул голову, глядя на него настороженно.

— Правда?

— О да, — Лис усмехнулся, поднимая лунный плод выше, рассматривая его на свету. — Вот этот, например. Лунный плод. Редкость. Растёт только в Подгорье, под светом полной луны. Сладкий, сочный, с лёгким... медовым послевкусием.

Он повернулся ко мне, и усмешка стала хищной.

— Ты когда-нибудь пробовал лунный плод, охотник?

Джаспер покачал головой, не сводя глаз с Лиса.

— Нет.

— А жаль, — протянул Лис, и голос стал ниже, интимнее. — Это... незабываемый опыт. Особенно если знаешь, как правильно его есть.

Он медленно провёл пальцем вдоль плода, от основания до кончика, и я перестала дышать.

— Видишь ли, — продолжал он, не отводя взгляда от меня, — лунный плод нужно есть медленно. Смаковать. Облизывать каждую каплю сока, который стекает по пальцам. Иначе потеряешь половину вкуса.

Пауза, и губы тронула улыбка.

— Аделин знает, о чём я. Она ест его... мастерски. — Голос упал до шёпота. — Всегда поглощает целиком. До последней капли. Ничего не оставляет.

Воздух в кают-компании сгустился.

Вейрон застыл с кружкой у губ, глаза округлились. Рэдли поперхнулась ромом. Эш уронил ложку.

Джаспер смотрел на Лиса долго, слишком долго, и я видела, как челюсть сжимается, как под рубашкой напрягаются мышцы.

— Как... интересно, — выдавил он наконец сквозь стиснутые зубы.

— Не правда ли? — Лис откусил кусочек плода, медленно, демонстративно, и сок блеснул на губах. Он слизнул его кончиком языка, не отводя взгляда от меня. — Хочешь попробовать, красавица? Свежий, сочный.

Я хотела его убить. Медленно, болезненно, с наслаждением.

— Нет, спасибо, — процедила я сквозь зубы. — Я сыта.

— О, — он наклонил голову, и усмешка стала ещё шире. — А мне казалось, ты любишь...

— Лис, — предупреждающе протянул Вейрон.

Но Лис не обратил внимания, продолжая смотреть на меня с этой дьявольской усмешкой.

— Помнишь тот раз, когда я угостил тебя впервые? — продолжал он мягко, опасно. — Ты сказала, что это лучшее, что пробовала. Что хочешь ещё. И ещё. И...

— ХВАТИТ! — рявкнула Рэдли, хлопнув ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Лис, прекрати эту хрень, или я выброшу тебя за борт. И не важно, что ты король.

Лис медленно повернулся к ней, всё ещё усмехаясь.

— Что? Я всего лишь обсуждаю фрукты, капитан. Разве это преступление?

— Ты обсуждаешь фрукты так, будто пытаешься развязать войну, — процедила Рэдли, глядя на него жёстко. — Так что заткнись, доешь свой проклятый завтрак и иди работать. У нас ещё несколько дней до Гиблых островов, и мне нужны твои расчёты по приливам.

Лис откусил ещё кусочек плода, и серебряные глаза скользнули на Джаспера — медленно, оценивающе.

— Вижу необоснованную ревность в твоих глазах, охотник, — протянул он мягче, почти дружелюбно. — Не переживай. У нас с Аделин только партнёрские отношения.

Лис наклонился вперёд.

— Более того, весь путь она только о тебе и говорила. Каждый день. О том, как скучает, как волнуется, как боится не успеть.

Я замерла, сжимая ложку так, что пальцы онемели.

Джаспер медленно выдохнул, и в карих глазах вспыхнула надежда.

— Правда?

— О да, — Лис серьёзно кивнул. — Она измотала всех нас рассказами о твоих достоинствах. Какой ты сильный, благородный, преданный, верный. Её любовь к тебе настолько сильна, — продолжал он мягко, но слова ложились камнями, — что не поддавалась ни на какие провокации.

Горло сжалось.

Нет. Не надо.

— Не каждая женщина способна на такую преданность, знаешь ли, — добавил Лис задумчиво, и в тоне появилась лёгкая, едва уловимая издёвка, которая пробиралась сквозь слова, как яд сквозь мёд. — Ждать так долго, годами. Отказывать всем остальным, кто предлагал тепло, близость, утешение. Хранить себя для одного единственного мужчины, веря, что он того стоит.

— Ты, наверное, тоже, — протянул он медленно, и голос зазвучал невинно, почти по-детски любопытно, но под ним скрывалась бездна, готовая поглотить всё. — Тоже ждал? Тоже хранил себя для неё одной все эти долгие годы, пока она росла, взрослела, становилась женщиной?

Тишина упала тяжёлая.

Джаспер замер, и