Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Нет, — сказал он тихо. И в словах звучала такая уверенность, что воздух застрял в горле. — Магия сделала тебя моей, потому что ты уже была. С того момента, как отравила меня нирнрутом и заковала в цепи. С того момента, как посмотрела на меня в клетке с ненавистью во взоре и огнём в сердце. С того момента, как не сломалась, когда любая другая сломалась бы.

Большие пальцы с мозолями на подушечках вытерли дорожки на моих щеках.

— Метка не создаёт связь, красавица. Она проявляет то, что уже есть. Я не забрал у тебя выбор. Я просто... показал правду, от которой ты так отчаянно бежала.

— Это не правда, — выдавила я, но фраза прозвучала слабо, неубедительно даже для меня самой.

— Тогда почему метка горит? — Тон стал тише, интимнее. — Почему она пульсирует каждый раз, когда я рядом? Почему ты чувствуешь меня сквозь неё — мои эмоции, моё желание, мою одержимость тобой?

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ.

— Метка Света не лжёт. Она не ошибается. Если бы ты не была моей половиной, моим отражением, моей судьбой — она бы не появилась, как бы сильно я ни хотел.

Удары сердца гулко отдавались в ушах.

— Ты не имел права...

— Имел, — перебил он жёстко. В его глазах полыхнул металлический блеск. — Потому что триста лет я был пуст. Триста лет жил в мире, где всё построено на лжи, на обмане, манипуляциях. Играх, где правда — это слабость, а искренность — оружие против тебя.

Пальцы скользнули к моим плечам, сжали — не больно, но властно.

— Я видел тысячи фейри, что улыбались мне в лицо и точили ножи за спиной. Спал с сотнями женщин — одни хотели Трикстера с репутацией, что мог достать всё что угодно и украсть любой артефакт, другие, когда я стал королём, жаждали корону, силу, власть — но ни одна не хотела меня. Жил в мире, где найти чистую душу практически невозможно.

Секунда молчания. Слова дрогнули.

— А потом ты. Девушка, что отравила меня и заковала в цепи, но смотрела на меня с честностью в глазах. Ненавидела открыто. Смеялась искренне. Не играла. Не лгала. Просто... была.

Он прижался лбом к моему, и я почувствовала, как что-то тёплое скатилось на мою кожу.

Слеза.

Его слеза.

— Ты — первая за три столетия, кто заставил меня поверить, что в этом гребаном мире ещё остались те, кто не прячется за масками. Кто не продаст душу за выгоду. Кто любит по-настоящему, а не ради сделки.

Интонация сорвалась окончательно.

— Я влюбился в твою честность, Аделин. В то, что, когда ты злишься — это ярость до костей. Когда смеёшься — радость без фальши. Когда целуешь меня — желание без расчёта.

Губы коснулись моего лба — невесомо, нежно, как обещание.

— Ты живая в мире призраков. И метка только доказала то, что моя душа поняла с первой секунды: ты — моё отражение, моя половина. Единственная, кто заставил меня снова дышать.

Он отстранился, глядя в глаза, и на губах дрожала болезненная, искренняя улыбка.

— Так что да. Я поставил метку без разрешения. Эгоистично и отчаянно.

Слова ударили прямо в сердце, разбивая последние стены, которые я между нами возводила.

Безмолвие повисло — живое, дрожащее, наполненное чем-то огромным.

— Скажи, что не чувствуешь того же, — прошептал он, и во взоре цвета расплавленного серебра плескалась боль. — Скажи, что когда он целовал тебя — ты чувствовала что-то похожее, что чувствуешь со мной. Что когда он касался тебя — это было во много раз лучше. Скажи, и я уйду. Найду способ стереть метку, если смогу и отпущу тебя к нему.

Мгновение тишины. Фразы стали едва слышными.

— Но не лги не себе. Не мне.

Я смотрела на него — сломленного, абсолютно искреннего — и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно рушится.

Потому что он был прав.

Боги, он был чертовски прав.

— Я... — Не смогла вымолвить больше, и я сглотнула. — Я боюсь. Боюсь, что это магия. Что сначала артефакт заставлял меня чувствовать, а теперь метка будет. Страшно, что если разорвём связь — я перестану хотеть тебя. Что ничего не останется.

Мои слёзы хлынули сильнее.

— Боюсь, что влюбилась в тебя по-настоящему. И это убивает, потому что я не должна. Я охотница на фейри, и Джаспер...

— Забудь про него, — перебил Лис, и рука на моей шее сжалась. — Хоть на минуту. Скажи — кого хочешь? Не кому обязана. Кого хочешь?

Не хватало воздуха, и я закрыла глаза.

— Тебя, — выдохнула я, и слово вырвалось как признание, как молитва, как проклятие. — Хочу тебя. Всегда хотела. С того момента, как я вошла в зал Света, где ты играл в кости и впервые на меня посмотрел и улыбнулся, будто я была лучшим, что случилось с тобой за столетия.

Слёзы хлынули сильнее, и я больше не сдерживала их — пусть текут, пусть смывают всё, что я так глубоко прятала.

— Хотела тебя, когда ты смеялся надо мной в клетке, когда дразнил, когда провоцировал, заставляя чувствовать себя живой впервые за годы. Желала, когда мы поменялись телами, и ты был терпелив, когда мог использовать. Когда учил меня контролировать твою магию, стоя за спиной, и твои руки направляли мои.

Интонация сорвалась, но я продолжала — отчаянно, неудержимо.

— Хотела тебя в хижине, когда ты держал меня ночью, и я притворялась спящей, только чтобы остаться в твоих объятиях подольше. Мечтала во Дворе Света, когда ты показывал мне свой мир, свою семью, когда Нейтан и Элио висели на тебе, и ты был не королём, а просто... дядей, который крадёт яблоки и рассказывает сказки.

Пальцы сжались на его рубашке, впились в ткань, держась, будто он был единственным, что не давало мне утонуть.

— Хотела на корабле, когда ты избегал меня и подтрунивал. Когда смотрел на меня так, будто я была не просто девушкой, а всем.

Слёзы капали на его грудь, оставляя мокрые пятна на разорванной рубашке.

— И я ненавижу себя за это! Ненавижу, что хотела тебя, пока Джаспер страдал. Что теряла себя в твоих прикосновениях, пока он умирал на арене. Что влюбилась