Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Ткань не выдержала.

Треск прозвучал резко, окончательно, разрывая воздух надвое.

Ворот соскользнул вниз, оголяя плечо, лопатку, половину спины, но сила рывка оказалась слишком мощной — тело качнулось, потеряло равновесие, и вместо того, чтобы упасть в руки державшего меня, инерция швырнула вперёд.

Прямо между ними.

Я рухнула на доски лицом вниз, едва успев выставить ладони, чтобы смягчить падение. Колени ударились с глухим стуком, пронзив болью.

Замерла на четвереньках, тяжело дыша сквозь спутанные пряди, и поняла: за мгновение что-то изменилось, будто земля сдвинулась с оси и в кают-компании опустилась зловещая тишина.

Я медленно подняла голову, отбрасывая волосы дрожащей рукой.

— Что случилось?

Голос прозвучал хрипло, растерянно, ломко — едва слышным шёпотом, который, казалось, прогремел громче крика в этой проклятой тишине.

Холодный воздух скользнул по обнажённой коже спины, и под лопаткой вспыхнул жар — пульсирующий, живой, невыносимо яркий.

— Боги милостивые, — выдохнул кто-то позади, голос пропитан благоговением и ужасом.

Следом послышался пронзительный вопль Эша:

— МЕТКА! — крик сорвался на визг, наполненный священным трепетом. — На Аделин Королевская метка!

Глава 20

— МЕТКА! — крик Эша разорвал тишину.

Слова эхом отразились от стен, ударили в уши, в грудь, в самое сердце, и мир замер.

Я не дышала, не двигалась. Не могла.

Только стояла на четвереньках посреди разгромленной кают-компании с разорванной туникой, оголённой спиной и чувством, что подо мной разверзлась земля, готовая поглотить целиком.

Метка.

Слово звучало как приговор.

Медленно, словно в кошмарном сне, я повернула голову через плечо, пытаясь увидеть то, что видели они — то, что заставило Эша кричать, Вейрона застыть, Рэдли прикрыть рот ладонью.

Но угол был неудобным, шея не гнулась так сильно, и я видела только край — серебряное мерцание, пульсирующее под кожей чуть выше лопатки, живое, властное, его.

— Нет, — выдохнула я, и интонация прозвучала чужой и ломкой. — Нет, это... это не...

Но слова застряли в горле, потому что я чувствовала метку.

Жар, разливающийся под кожей волнами, пульсирующий в такт с бешеным сердцебиением. Магия, которая не принадлежала мне, но жила во мне, вплетённая в каждую клетку, в каждый вдох.

Его магия.

Я медленно подняла взгляд на Джаспера.

Он стоял в нескольких шагах, окровавленный, с разбитыми костяшками, и смотрел на мою спину так, будто видел не метку, а нож, вонзённый прямо в сердце.

Губы приоткрыты. Вдохи срывались. Лицо мертвенно-бледное.

— Метка, — повторил он едва слышно, и тон дрожал так сильно, что фразы едва складывались. — У тебя... его метка, Аделин.

Молчание, и что-то в карих глазах сломалось окончательно и безвозвратно.

— Ты... ты его. Не моя. Никогда не была. Его.

Последнее слово вырвалось как стон, полный такой боли, что я физически почувствовала, как рана раскрывается внутри меня.

— Джаспер, я... — начала я, пытаясь подняться, но колени подкосились, и я осела обратно на пол, сжимая разорванный ворот туники, пытаясь прикрыться. — Я не знала! Клянусь, я не...

— Ложь.

Голос Лиса прозвучал тихо, но отчётливо, разрезая воздух, как лезвие.

Я резко обернулась.

Он стоял, оперевшись о край стола, кровь стекала по подбородку, губа рассечена, но ртутный взгляд полыхал яростно, торжествующе, собственнически.

И смотрел он не на Джаспера.

На меня.

— Не лги ему, красавица, — продолжал он мягко и опасно, и в словах не было ни капли раскаяния. — Не лги себе. Ты знала с той самой ночи, когда проснулась с жаром под кожей и не решилась спросить, что это значит. Перед Карброком.

Удар сердца оборвался.

— Ты... — не смогла вымолвить больше, и я сглотнула, пытаясь протолкнуть слова сквозь горло. — Ты знал? С самого начала?

Кривая, горькая усмешка тронула его губы.

— Конечно, знал. Я сознательно её поставил. Магия Света не ошибается, Аделин. Она находит отражение души — единственное, абсолютное, безоговорочное. И нашла тебя.

Тишина звенела.

— Так что да, — продолжал он тише, и металлический блеск потемнел. — Я пометил тебя как свою. Как единственную, кого выбрало моё проклятое сердце за триста лет существования. И если бы мне дали выбор вернуть время назад — я бы сделал то же самое, без колебаний.

Джаспер издал звук — сломленный, животный — и шагнул к Лису, кулаки сжались.

Но Вейрон перехватил его за плечо, удерживая.

— Не сейчас, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не здесь. Она ранена. Ты ранен. Это... — он замолчал, глядя на меня с чем-то похожим на сочувствие, — ...это не решится кулаками.

Джаспер дёрнулся, пытаясь вырваться, но потом обмяк, и Вейрон его отпустил.

Он посмотрел на меня долго, болезненно и в карих глазах я увидела всё: предательство, любовь, ненависть, отчаяние.

— Я ждал тебя, — сказал он тихо, и слова дрожали. — Годами. Пока ты росла. Пока взрослела. Отказывался от всех, кто предлагал что-то настоящее, потому что верил — ты стоишь ожидания.

Секунда безмолвия, и губы дрогнули в горькой усмешке.

— А ты... ты отдалась ему за недели. За проклятые недели!

Слова ударили, как пощёчина.

— Это не так, — выдавила я, и влага жгла глаза. — Джаспер, это не...

— Не так? — Голос сорвался, перейдя на крик, и в нём прозвучала такая ярость, такая жгучая пустота, что я физически отшатнулась. — Тогда как, Аделин?! Скажи мне, как это было?!

Он шагнул ко мне, и Вейрон не остановил на этот раз.

Джаспер опустился на колени передо мной — резко, тяжело — и карие глаза впились в мои, полные неверия и чего-то сломленного.

— Ты трахалась с ним, пока я гнил в клетке? — Тон дрожал, каждое слово давалось с трудом. — Пока меня избивали, пытали, заставляли драться насмерть за кусок хлеба — ты кончала от него?

— Джаспер, пожалуйста...

— ДА ИЛИ НЕТ?! — рык взорвался таким громким, что я вздрогнула.

Безмолвие.

Я не могла лгать — не ему, не сейчас.

— Да, — выдохнула я, и слово рухнуло тяжёлым грузом. — Да, между нами была... близость. Но я не знала о метке! Я думала, что это просто...

— Просто?! — он рассмеялся — коротко, истерично, без капли веселья. — Просто что, Аделин? Просто секс? Просто развлечение на пути ко мне?

Руки схватили меня за плечи — не больно,