100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

И вовсе не благостной, не безоблачной была ситуация. Хотя, будучи одним из самых многочисленных (если не самым многочисленным) объединением ленинградской интеллигенции, Общество в 1920-е и начале 1930-х годов пользовалось поддержкой городской власти. Оно пережило, хотя и не без тяжелых потерь, страшный 1929 год – «год великого перелома» с мощным ударом по «буржуазной» интеллигенции, с громкими судебными процессами «академиков» и «краеведов». Последний был особенно важным «сигналом» – ведь «Старый Петербург» являлся общественной организацией именно краеведческого направления.

И деятельность общества, ее масштаб начинают постепенно сжиматься, сокращаться. Выпадают целые направления работ, все менее острыми и актуальными становятся темы «публичных собраний». Общество испытывает серьезные финансовые затруднения. И становится «бродягой», часто меняя свои адреса. Если раньше его «резиденцией» были «Дом Мятлевых» и прекрасный особняк на улице Герцена, 55, то позднее оно начинает свои «блуждания» по городу: Строгановская набережная, Волховский переулок, 3, улица Правды, 10, улица Халтурина (Миллионная), 14, Крюков канал, 15. Иногда Общество «пригревали» родственные организации: собрания проходили и в Музее города в Аничковом дворце, и в Доме ученых, и в Академии художеств (ее ректор Э. Эссен был одно время председателем Общества), то даже на квартире еще одного председателя, архитектора Н.М. Осипова, рядом с Исаакиевским собором (об этом вспоминает дочь Осипова, старейший и выдающийся петербургский архитектор-реставратор Ирина Бенуа)….

Одна за другой «умирали» комиссии Общества, «отпадали» прежние функции, Общество «Старый Петербург – Новый Ленинград» медленно умирало. В феврале 1938 года состоялось его последнее собрание…

С той поры прошли десятки лет. Уже нет среди нас ни одного человека, кто бы участвовал в работе Общества. Изменилась ситуация: интерес к прошлому и его памятникам, забота о них стали частью нашего общественного сознания – хотя, к сожалению, далеко не одной из главных частей.

Многое, над чем трудилось Общество «Старый Петербург», ныне сделано, решено – но жизнь выдвинула новые проблемы и задачи.

А память о замечательном союзе петроградско-ленинградской интеллигенции должна быть с нами. И согревать нам душу, и укреплять нашу связь с родным городом, любовь к нему и заботу о нем и чувство гордости им.

«Кунсткамера» занимательной науки

Мы рано перестаем удивляться, рано утрачиваем способность, которая побуждает интересоваться вещами, не затрагивающими непосредственно нашего существования.

Так назвал один ученый удивительное, единственное в свое роде научно-просветительное учреждение, которое на протяжении пяти с половиной предвоенных лет было одной из прекрасных достопримечательностью нашего города. Официальное его название – ДЗН («Дом занимательной науки»).

Он занимал правый флигель знаменитого Шереметьевского «Фонтанного дома», повидавшего много замечательных событий и выдающихся людей. Великолепный барский особняк, местопребывание ряда крупных научных учреждений, «Дворец-музей» в послереволюционные годы, он в середине 1930-х годов, одновременно с Аничковым дворцом, был отдан ленинградским детям и сразу после своего открытия 15 октября 1935 года стал одним из самых доступных и самых притягательных мест для всех школьников города на Неве. Впрочем, и для любознательных взрослых тоже.

Во время войны ДЗН исчез – и это одна из тяжелейших культурных утрат, понесенных нашим городом. И людей, его помнящих, осталось немного, ведь самым младшим из них сегодня – за семьдесят. Но те, кто помнит, а я из их числа, забыв детали, непременно хранит в душе впечатление праздничности, ощущение радости открытия, которая овладевала каждым, кто входил – в который уже раз – в этот Дом чудес, магии, чародейства.

Чудеса начинались уже от той знаменитой ажурной решетки, что ограждает здание от набережной Фонтанки, и продолжались во всех залах, в которых располагались отделы мироведения, географии, астрономии, математики и физики (с кабинетами оптики и электричества). Это не был музей в привычном смысле слова – среди 350 тысяч экспонатов не было ни одного раритета, ни одного редкого – и при этом все без исключения были редкостными, необычными. Их не запрещалось трогать руками – наоборот, юный посетитель приглашался к активному соучастию в освоении тех иной раз очень сложных научных истин, о которых рассказывали, чей глубинный смысл, «подтекст», эти экспонаты раскрывали.

Ежедневно с полудня до восьми вечера в этих залах кипела, бурлила ребячья жизнь, царила атмосфера познания – не выучивания, не запоминания, а именно познания. Сюрпризы, неожиданности, «приколы» подстерегали на каждом шагу. Было весело, увлекательно и… не просто. Ведь тебя приглашали не любоваться, не просто смотреть, а увидеть, научиться размышлять, задавать вопросы и искать ответы. Все будило воображение, фантазию, все отвлекало от стандартного, «очевидного» подхода к самым, казалось бы, простым и давно привычным вещам и явлениям.

«Оживали» известные загадки и ребусы, в самых обычных вещах выявлялись необычные стороны, парадоксы «догоняли» друг друга, соединялись в причудливые цепи, поражали своей неожиданностью. И при этом – никакой вульгаризации. Никакого «упрощения» или «приземления» строгих научных истин – просто новый взгляд, выявление сути, скрытой от глаз тех, кто не хочет научиться видеть…

Я.И. Перельман

Чудеса были щедро «рассыпаны» везде – во дворе, где был проложен «Собственный меридиан ДЗН», в саду, где находился настоящий астрономический павильон, в буфете, где обычная вода для чая или простой бутерброд «переживали» удивительные превращения. И в вестибюле, где в киоске продавалось огромное количество стоивших копейки брошюрок на самые разные темы, изданных ДЗН. Арифметические фокусы и ребусы, геометрические головоломки со спичками, магические квадраты, фигуры, которые надо изобразить одним непрерывным росчерком. «Задачи Эдисона», «Алгебра на клетчатой бумаге», «Юный физик в пионерском лагере»…

Вот как начиналась одна из таких брошюр (7 копеек), написанная известным писателем и одним из «главных действующих лиц» ДЗН Львом Успенским. Она называется «Что означает ваше имя?», и ее вполне серьезный текст сопровождается веселыми, остроумными рисунками. «Что бы вы сказали, если бы среди ваших знакомых оказалась женщина по имени Фиалка Тигровна? Но почему вас не смущает, что другую вашу знакомую зовут Роза Львовна? Ведь это, в сущности, то же самое»…

Это был не просто остроумный ход автора – это была тональность, в которой жил Дом занимательной науки. И эта тональность, и сама идея родились значительно раньше и впервые были «опробованы» летом 1934 года, когда в ЦПКиО на Елагином острове были открыты павильоны «Шевели мозгами» и «Городок науки и техники».

Ошеломляющий успех окрылил, и следующим летом там же, на Елагином, появились новые павильоны – «Занимательная наука», «Веселая математика» и «Наука на кухне». А в это время работа по созданию ДЗН – а его предстояло создавать с самого начала – уже шла полным ходом.

«Закоперщик» и душа всего дела 53-летний Яков Исидорович Перельман возглавил Научный совет ДЗН, в который вошли выдающиеся ученые академики Абрам Иоффе, Николай Вавилов, Дмитрий Рождественский, Александр Ферсман, астроном В. Прянишников, физик Э. Халфин,