100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Атмосфера – царство свободного дыхания. Во Дворце она формировалась с первых его дней, ее творили первые педагоги и первое поколение «детей Дворца» – то предвоенное «поколение читателей и мечтателей», по которому сильнее всего ударила война и гибель большей части которого стала одной из самых мучительных трагедий нашей истории. Следующие поколения знали и хранили традиции того, первого…

Среди этих традиций следует особо выделить одну: воспитание отношения к родному городу, гордости за него, заботы о нем. Знаменитый петербурговедческий клуб «Петрополь», патриотическое движение «Юные за возрождение Петербурга», ежегодные олимпиады и конкурсы, лектории и игры, посвященные Петербургу, пятнадцать выпусков книжной коллекции «Наследники великого города», в которых публикуются лучшие исследовательские работы школьников на петербургские темы – все это грани огромной работы Дворца на том направлении, на котором Петербург лидирует уже полтора десятка лет и деятельность Дворца имеет выдающееся общероссийское значение.

Сохранение, упрочение атмосферы дружелюбия, любознательности, целенаправленной энергии, сохранение строя и стиля отношений – эта задача никогда не уходила из поля зрения руководителей и педагогического коллектива Дворца. С руководителями ему на редкость повезло. Почти три десятка лет Дворец возглавляла Галина Михайловна Чернякова – замечательный организатор, выдающийся педагог и воспитатель. Бывший до последнего времени генеральным директором Дворца Владимир Николаевич Киселёв гордится правом называть себя учеником Галины Михайловны и являлся, при очень непростых нынешних условиях, отменным лидером коллектива – умным, тонким, обаятельным…

Поймите и поверьте, дорогой читатель: меня слишком многое связывает с Дворцом, чтобы я мог позволять себе опуститься до славословия и комплиментов. Я и сегодня, как и много лет назад, переступая порог Дворца, испытываю радость и волнение. Как будто и не было этих десятилетий…

Ко входу во Дворец от главных ворот ведет одна главная дорога – от широкому тротуара Невского проспекта. А из Дворца в будущую жизнь его питомцы идут по множеству дорог – в выборе самой главной для каждого роль Дворца неизменно огромна. И память о годах, проведенных здесь, не покидает «дворцовых детей» никогда.

Поэтому Аничков дворец и является самым главным среди дворцов нашего одного из «самых дворцовых» в мире города…

Старая брошюра

Мы иногда – под настроение – перебираем эти бумаги. Каждая из них возвращает нас к событиям, к ушедшим друзьям. Нам кажется, что все это интересно и важно только для нас самих и должно уйти вместе с нами. Так, к сожалению, думают и те, кто выбрасывает, уничтожает этот «бумажный хлам» – не догадываясь, что каждый такой архив – памятник своего времени. Времени ушедшего, ставшего мигом истории, но хранимого ею.

Культура интереса и уважения к жизни ушедших людей и к оставленным ими на земле следам у нас еще, на беду, очень низка. На беду – потому что наше отношение к нашей истории – наша национальная беда.

Есть такой архив и у меня. И мне бы очень не хотелось, чтобы он исчез, распылился после меня. Потому что в нем запечатлены какие-то грани времени, прожитого мной вместе с моим поколением, с моей страной. Недавно, разбирая одну из папок давних лет, я нашел в ней брошюру, напомнившую событие, произошедшее в Ленинграде 60 лет назад и тогда вызвавшее большой интерес ленинградской общественности и многочисленные отклики. О нем я и хочу рассказать.

Стояла предвоенная ленинградская весна – ранняя и дружная. В один из теплых апрельских дней во Дворце пионеров, в Аничковом дворце, состоится Первая научная конференция школьников Ленинграда, ставшая и последней: война помешала продолжить это удивительное начинание.

Двадцатистраничная брошюра, о которой идет речь, – программа этой конференции. Не знаю, наберется ли сегодня десяток сохранившихся экземпляров из напечатанных тогда трехсот.

Это была затея замечательная, перспективная, умная. До сих пор никем не повторенная ни «по формату», ни по составу участников. Идея принадлежала одному из создателей и первому руководителю Дворца пионеров – незабвенному Натану Штейнваргу. Она была подхвачена всеми сотрудниками Дворца, всеми кружковцами и – что особенно интересно – выдающимися представителями ленинградской науки, крупнейшими учеными страны. Никто из них не отнесся к этой идее как к некоей игре в науку, никто не дал своего имени в качестве члена жюри «напрокат», для придания большей солидности. Судите сами. Те, кому предстояло бы (если бы не война) войти в завтрашний день науки, выступали со своими докладами не только перед сверстниками, но и перед очень серьезными членами жюри (они именовались «научными комитетами» секций), среди которых были академики Е. Павловский, В Жирмунский. Д. Ниливкин, В. Струве, Л. Берг и К. Быков, знаменитые профессора Б. Эйхенбаум, Г. Гуковский, Н. Качалов, В. Визе, С. Лурье, Г. Фихтенгольц, А. Смирнов.

Нечасто происходят в «большой» науке акции, собирающие такое созвездие выдающихся ученых. Рядом с ними в «научных комитетах» были тогда скромные кандидаты наук, позднее ставшие видными учеными, и здесь же, рядом, – учителя ленинградских школ, замечательные педагоги, воспитавшие тех, кто один за другим поднимался на секционные кафедры.

В это, понимаю, нам сейчас трудно поверить, но все названные выше замечательные ученые не «числились», а работали на конференции школьников исследователей.

Лист из брошюры с программой Первой научной конференции школьников Ленинграда

На восемь дней она стала центральным событием ленинградской научной жизни. Вся атмосфера этой конференции была серьезной и доброжелательной, деловой и праздничной. Маститые академики и задиристые кандидаты наук не «снисходили» до школьников, не играли с ними, обращаясь «мой юный коллега» (вообще это слово тогда вовсе не было в моде), не делали скидки на возраст.

Мы привыкли к тому, что любое подобное мероприятие обставляется набором традиционных атрибутов – одинаковых, предсказуемых, наскучивших: вступительное слово именитого гостя, поздравления и т. д. В Аничковом дворце в предвоенную весну ничего подобного не было – если не считать самого Дворца-праздника. Серьезность, деловитость, основательность и увлеченность без всякой помпы и внешнего блеска определяли настрой, царивший здесь. Это была не игра в науку с подражанием внешним приметам «взрослых научных» научных симпозиумов, с досадным наукообразием, которое так часто задавливает оригинальность, свежесть и очарование исследования, сделанного юным человеком. Это была сама наука – в ее самом юном, неуемном, увлекающемся и заблуждающемся прекрасном образе!..

Иной читатель решит, что это – сентиментальное преувеличение, естественное и простительное, впрочем, поскольку речь идет о событии 60-летней давности. Нет! Доклады, звучавшие на конференции (а их было 88 по одиннадцати научным секциям), были результатом собственного исследования, собственного поиска, собственного труда. Не пресловутый, так настойчиво культивируемый сегодня «школьный реферат», не пересказ чужого, а самостоятельно добытая научная информация, результат самостоятельных размышлений над