100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Немного статистики – вдумайтесь в нее: из 88 докладчиков 32 выпускника-десятиклассника, один воспитанник ремесленного училища и несколько учащихся военных спецшкол, 26 девятиклассников, 17 восьмиклассников, 8 семиклашек и по одному представителю пятых и шестых. Один из них, Володя Мальчонок из 227-й школы, докладывал о малолитражном двигателе внутреннего сгорания.

Это были не только ребята из разных ленинградских школ, но и члены многочисленных научных кружков самого Дворца пионеров и ребята из кружков при солидных академических институтах (Пединиституте им. Герцена, Технологическом институте), воспитанники научной станции школьников Ленинградского университета и, конечно, знаменитого перель-мановского Дома занимательной науки.

Страна, ее большая наука готовили пополнение исследователей на завтра и послезавтра. И делали это вдумчиво, щедро, с размахом. И выбирать было из кого – в жизнь вступало поколение читателей и мечтателей…

«Ах, война, что ж ты сделала, подлая…» Где вы, мои тогдашние ровесники, мои «школьные коллеги»? Одни погибли в блокаду, другие сложили голову на фронте. Да и из тех, кто выжил, уже многих нет. Другие исследователи взялись за темы, которым были посвещены ваши доклады на той конференции, и довели их до конца. Но некоторые из этих тем так и остались навсегда докладами на школьной конференции. Докладами, написанными в тонких тетрадках и прочитанных лишь однажды – но с таким волнением.

Вот лишь некоторые темы тех докладов. Они взяты мной из брошюры наугад: «Маяковский и Блок», «Творчество Тацита», «Энергия и энтропия», «Радиоактивность и ее применение в геологии», «Об источниках исторических хроник Шекспира», «Структурный анализ Имантаусского массива», «О скоростях нервных процессов», «Экстремальные значения квадратного трехчлена», «Исследование утомления при статической работе», «Влияние дыхания в противогазе на организм человека», «Катодное телевидение». Какой диапазон интересов!

Только мирные темы – и это за восемь недель до начала войны. Таков знак того времени. Код моего поколения.

Сегодняшний день – компьютеры, «умники и умницы», гимназии и лицеи, «малые академии» и ученические научные общества, десятки конференций и предметных олимпиад. Время информационного взрыва, Интернета, фантастических конкурсов в элитные вузы и разгула двусмысленного репетиторства. Поразительная осведомленность сегодняшних школьников в изысканных тонкостях некоторых «актуальных» наук спокойно уживается с потрясающей неосведомленностью в других научных областях, с откровенным бескультурием. Мы много приобрели за последние десятилетия, но многое, к сожалению, и утратили. Закон диалектики. Утратили, в частности, ту непосредственную бескорыстную любознательность, которая направляла научный поиск юных ленинрадцев-исследователей, участников той конференции. Утратили и способность представителей большой науки радоваться успехам молодых коллег и желание помочь этим коллегам в поиске самих себя в науке. Это очень грустная утрата.

Фильтр времени – мощный фильтр. Пропуская через него свои воспоминания и размышления, приходишь к выводу: настоящий успех молодежи, ее посильное приобщение к настоящей науке – там, где изначально задан высокий уровень трудности, где выше всего ценится стремление найти и осмыслить, а не школярская тяга к пересказу. Там, где поиск юных поддерживается искренним доверием и заинтересованной помощью старших мастеров науки. Ведь молодость – это поход в неизведанное.

Случилось так, что за последние годы мне часто приходилось бывать в Концертном зале Аничкова дворца. Я там много раз выступал, читал лекции, присутствовал на разных торжествах. В этом зале мне вручали диплом Анциферовской академии «За общий вклад в петербурговедение». И каждый раз, попадая в эти стены, я испытываю странное и сильное чувство. Ведь именно здесь 60 лет назад в воскресенье 26 апреля была завершена та Первая научная конференция школьников Ленинграда. Это было совместное заседание двух секций – истории и литературы. И «героями» заключительного дня конференции были Пётр Великий и Пушкин – потому что им был посвещен доклад, которым я, московский десятиклассник, завершал конференцию.

Это был незабываемый день. Четырехчасовое – с вопросами, спорами, обсуждением – заседание в забитом до отказа Концертном зале. Виднейшие ленинградские историки и литературоведы в составе жюри, их серьезность и доброжелательность. И охвативший меня в течение всего этого времени задор, «кураж». И поздравления, и пожелания. И то, как мы толпой вывалились на Невский и еще долго бродили, болтая, споря и смеясь по залитым весенним светом улицам прекрасного города – города Петра и Пушкина. Мы дышали этим городом, мы им жили, мы были влюблены в него – так же, как были влюблены в жизнь.

Это было 27 апреля 41-го. Оставалось три дня до Первомая и всего 55 мирных дней…

Вместо заключения

Имя города

Его Царское Величество… велел тое крепость на свое государское именование прозванием Петербургом обновити.

Вот наконец-то, почти дочитав книгу до конца, мы добрались до разговора о том, как появилось, что означает название нашего города. Тема заслуживает самого серьезного разговора – именно потому, что многое в ней остается спорным, непонятным. Город и в этом отношении предлагает нам непростые загадки и обещает интересные сюрпризы.

Мы в течение вот уже трех с лишним веков привыкали или приучали себя к простому, не вызывающему ни вопросов, ни сомнений варианту: город наш назван в честь святого апостола Петра, одного из ближайших учеников Христа; позднее апостол Пётр становится первым папой Римским, главой католической церкви. Но загадка таится в самом названии нашего города. Первая часть этого названия – римского происхождения, обозначает «святой» (и христианский деятель, причисленный к лику святых, и какой-либо священный, сакральный предмет христианского бытия). Слово это в различных формах (сент, сен, сан, санкт, санктъ и др.) мы встречаем в названиях тысяч городов и городков. Вторая часть в названии нашего города – широко распространенное в христианском мире имя «Пётр» («камень» по латыни). Третья часть в названии означает собственно «город», а именно большое городское поселение. В значении средневековая городская крепость, цитадель слово это в начале XVIII века уже почти не употреблялось.

Мы приходим к неожиданному и очень странному выводу: названия всех трех частей, входящих в «имя» нашего города, ни в одном языке равноправно и равнозначно не присутствуют. Более того, в документах, относящихся к раннему периоду истории Петербурга, мы непременно встречаемся с труднообъяснимым разнообразием написания этого названия: через дефис и без него, с твердыми знаками после первой части и между второй и третьей, сан, сант, санкт, питербург, Петербург, петрезбург, петерсзбург, бург, бурк, бурх с твердым знаком на конце или без него. Таких вариантов написания названия города в разных документах, относящихся к первому десятилетию его истории, насчитывается более десяти. Уже эти обстоятельства наводят на размышления: название нового города представляется искусственным. И одновременно с ним появляются совершенно новые топонимические коды, имеющие с официальным названием только