100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Великолепные дворцы-музеи просуществовали, однако, недолго. Слишком велики были их художественные богатства, слишком соблазнительны для музеев-гигантов. Государственный музейный фонд и Эрмитаж начинают планомерное перемещение из дворцов-музеев наиболее ценных в художественном отношении экспонатов – из дворцов-музеев «уходит кровь». Перевозятся живописные полотна и предметы мебели, коллекции монет и камей, фарфор и табакерки; только из Юсуповского дворца-музея за 1919–1926 год передали в Эрмитаж более 6 тысяч предметов. Наиболее «бурно» процесс ликвидации городских дворцов-музеев идет в середине 1920-х годов. Их былая полнота и великолепие растворились в огромных собраниях Эрмитажа и Русского музея.

А пригородные дворцы-музеи продолжали жить. Уникальным «жемчужным ожерельем» окружили они наш город, войдя в разряд его главных, наиболее привлекательных достопримечательностей, заслуживших мировую известность и мировое признание. Они нелегко пережили войну, нелегко далось им и затянувшееся на многие десятилетия послевоенное возрождение. Сегодня без них картина культурной жизни Петербурга распадается, тускнеет, утрачивает свою выразительность и уникальность.

Музей города

Россия и весь культурный мир знают и ценят Петербург как «город-музей» и город музеев. Их разнообразие необозримо: от музеев-гигантов до небольших школьных; музеи художественные и военно-исторические, литературные и мемориально-биографические, политические и бытовые; музеи, посвященные целым отраслям хозяйства и отдельным событиям прошлого.

Есть среди музеев Петербурга особый музей, которым город рассказывает о самом себе.

А создан он был всего за пять месяцев – и продолжает создаваться на протяжении более 90 лет. Родившийся в одном из прекрасных дворцов Петрограда, музей этот уже много десятков лет живет в самом центре города, в его историческом «ядре». И не потому только, что здесь, у самой Невы, на небольшом Заячьем острове, – «начало всех начал» Петербурга, но и потому, что здесь, среди воды и камня, – особый мир, живущий как бы «вне времени», каждым днем из трех прожитых городом столетий. Это не просто крепость, «твердыня», участник и свидетель всего, перенесенного городом, – славного и страшного. Это – символ Петербурга, хранитель его исторической памяти.

Музей уникальный – как уникален сам город, о котором он рассказывает. Потому что безгранична, необъятна сама тема города, включающая события и людей, великое и малое, все стороны жизни города, огромные и мельчайшие. Потому что мало кто из нас задумывается над тем, что наше обыкновенное, будничное «сегодня» со всеми его бытовыми приметами завтра станет «прошлым», историей и должно быть сохранено в своих подробностях, деталях, мелочах, которые будущим поколениям красноречиво поведают о нас.

Но те, кто создавал этот удивительный музей, хотели рассказать не только о конкретном городе, но «о городе вообще в широком его понимании» – о городе, как важнейшим явлении истории и культуры человечества. О городе как центре прогресса и «игровой площадке» жизни. О том, как возникали и формировались на протяжении веков образ города, его нравственная атмосфера, его «норов» и пульс. О том, что объединяет и что разобщает горожан.

«Все о городе» – о городе вообще и о данном городе. Так мыслилась создателям музея его программа, его ведущая идея. Он задумывался как учреждение, которое не просто рассказывает и показывает, но в первую очередь изучает, исследует. Это был и музей, и научный институт, и учебная аудитория, и место собирания, объединения не только экспонатов, предметов, но и людей, к этим экспонатам проявлявших любопытство. Тех, кто интересовался прошлым и настоящим, которое очень быстро становится прошлым. А таких людей всегда было немало…

История создания этого музея необычна и поучительна. До революции в российской столице не было музея, рассказывающего о ней самой. Задуманный и заложенный в начале XX века Музей Старого Петербурга не успел открыться, да и программа его включала историю Петербурга только до середины XIX столетия. И время для создания нового музея было вроде бы не самым подходящим: Гражданская война, пустеющий, полуголодный Петроград, утративший столичный статус и недавний столичный блеск…

Но – и таков парадокс истории – именно во времена лишений народы переживают мощный подъем энергии, призванный погасить силу надвигающегося разрушительного вала.

Так было и в послереволюционном Петрограде. Тысячи людей включились в огромную культурную работу – играли старые и создавались новые театры, открывались небывалые музеи, издавалось множество книг, рождались десятки студий и сотни самых разнообразных кружков. В городе кипела самодеятельная жизнь, проявления которой приобретали нередко весьма причудливые формы.

Музей города возник именно в это время и на этой волне…

В начале июня 1918 года Культурно-просветительный отдел Петроградской городской управы принял решение о желательности создания Городского музея и утвердил организационную комиссию, в состав которой вошли известные архитекторы, искусствоведы, историки, публицисты и музейные работники. Состав комиссии был не только высокопрофессиональным – а это первейшее условие успеха любого затеянного дела, – но и работающим, деятельным, без «свадебных генералов». В составе комиссии мы встречаем и известного зодчего Л. Ильина, и искусствоведа П. Вейнера, и литературоведа П. Морозова, и художника В. Конашевича и, конечно, профессора-химика В. Курбатова.

Работа началась безотлагательно. Заседания были нечастыми и короткими, зато распоряжения – конкретными, а все действия – четкими и целенаправленными. Надо было за очень короткий срок собрать не только сведения о местах пребывания тех предметов и коллекций, которым предстояло стать экспонатами будущего музея, но и практически собрать, сосредоточить эти будущие экспонаты.

А находились они во множестве самых разнообразных мест – известных и неизвестных. Особое внимание уделялось коллекциям, собранным в Музее Старого Петербурга. Еще весной это собрание было перемещено с Васильевского острова в знаменитый «дом Мятлевых», находящийся на углу Исаакиевской площади и Почтамтской улицы (дом был передан его владелицей, Т.П. Мятлевой, Наркомпросу «для наблюдения и охраны»). Но летом 1918 года этот прекрасный дом (ныне в нем размещается Прокуратура города) оказался под угрозой реквизиции для нужд районной продовольственной управы. И тогда Коллегия по делам музеев и охраны памятников искусства и старины постановила: «Учитывая выдающееся художественно-историческое значение Музея Старого Петербурга, в ближайшее время пополнить, реорганизовать и открыть» этот музей, передав ему особым декретом власти «дом Мятлевых».

Возможно, именно эти обстоятельства «подстегнули» тех деятелей культуры, которые считали открытие Музея Старого Петербурга «половинчатым» решением вопроса. Тех, кому задача представлялась куда более масштабной и значительной. Документы, к сожалению, не сохранили подробностей, но есть все основания предполагать, что подписанный наркомом просвещения А.В. Луначарским декрет № 12231 был результатом усилий, предпринятых теми, кто уже с начала лета мечтал о создании большого, «настоящего» Музея города и работал для него.

Декрет предусматривал создание в Петрограде Музея города и передачу ему Аничкова дворца со всеми прилегающими к нему служебными зданиями и находящегося на противоположном, левом, берегу Фонтанки на углу Невского проспекта здания бывшего дворца великого князя Сергея Александровича, ранее принадлежавшего князьям Белосельским-Белозерским… Это была самое крупное, самое