Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

21 «Что будет, когда я умру?..»

Впервые: «…Сборище друзей». С. 725–731.

Работа состоит из нескольких отдельных фрагментов – в публикации они отделены пробелами.

С. 169. …Грань и щель – см. выше работу под заглавием «Щель и грань», с которой связаны некоторые мотивы настоящей работы.

…небытие и Ужас – см. выше примеч. к работе «Учитель из фабзавуча».

С. 171. …«не умеющих отличить правой руки от левой, и притом множества скота» – Иона 4:11 (Друскин приводит цитату с небольшой неточностью).

…благодарившего Бога за то, что он не таков, как этот мытарь – ср.: Лк. 18:11.

С. 174. …даст мне камень вместо хлеба? – ср.: Мф. 7:9.

22 Пять исследований

Впервые: «…Сборище друзей». С. 732–734.

Содержание текста Друскина и даже слово «Всё» в завершении первого пункта настоящей работы (им заканчивал некоторые свои произведения Введенский и во множестве – Хармс) позволяют соотнести его с началом «Разговоров», где участники подробно рассказывают, что их «интересует» (см.: Липавский. С. 323–325).

С. 175. …О желании – см. выше работу под таким заглавием.

С. 176. …Неверующих людей нет – см. выше работу Друскина «О неверующем человеке».

23 «1. Путь добродетели легок…»

Впервые: «…Сборище друзей». С. 737–738.

24 Разговор о времени

Впервые: «…Сборище друзей». С. 750–751.

Друскин, по-видимому, читал эту работу Хармсу. Квазифилософский трактат «Пять неоконченных повествований», написанный Хармсом в 1937 году, начинается с обращения к Друскину («Дорогой Яков Семёнович…») и оканчивается фразой «Философ гулял под деревьями и молчал, потому что вдохновение покинуло его» (Хармс Д. Полн. собр. соч.: [В 5 т., 6 кн.]. СПб., 1997–2002. [Т. 4]. С. 26–27) – это воспроизведение фрагмента первой фразы настоящей работы Друскина: «…учитель замолчал, так как вдохновение покинуло его» (С. 180).

В архиве Друскина имеются многочисленные заметки о свойствах времени, например: «Что значит всё?..» (РНБ. Опись 2. № 147), «Аксиомы» (РНБ. Опись 2. № 255), «Время» (РНБ. Опись 2. № 299) и другие.

25 О пространстве жизни

Впервые: «…Сборище друзей». С. 841–843.

Друскин посвятил эту работу Липавскому. Здесь он по-своему исследует и интерпретирует темы, которые у Липавского очевидны, например, в «Трактате о воде» и «Исследовании ужаса» (ср. начало: «В ресторане невольно задумываешься о пространстве» и следом рассуждения о границе мира – Липавский. С. 6, 20), и там же темы пространства и индивидуальности.

По-видимому, примерно в 1941 году Друскин с незначительными изменениями переписал этот текст (как он нередко делал) в одну из дневниковых тетрадей (Дневник 1999. С. 98–100).

26 «Выбирал ли я свою жизнь?..»

Впервые: «…Сборище друзей». С. 731–732.

27 Ignavia

Публикуется впервые (РНБ. Опись 2. № 245).

В начале 1945 года Друскин написал в Дневнике: «Я хочу понять игнавию, я буду думать о ней» (Дневники 1999. С. 230). Речь о психофизиологических состояниях, которые с недавних пор, а впоследствии более или менее систематически посещали его и влияли на работу и самую жизнь. Как было присуще Друскину относительно иных обстоятельств, он желал этико-философски осмыслить и игнавию. С названного времени и до начала 1960-х годов, наряду с соответствующими дневниковыми записями, Друскин стал под заглавием «Ignavia» фрагментарно записывать (разноречивые) суждения на эту тему. Иной раз они повторяют дневниковые, иной раз являются их вариантами, иной раз представляют собой оригинальные тексты.

Во второй половине 1960-х годов Александров конспективно записал тогдашние (тоже разноречивые) интерпретации Друскиным игнавии:

«Это не просто уныние, не тоска, не просто вялость, не отсутствие интереса, и совсем не скука, а тем более не праздность или лень. Но и всё это, а главное: ignavia – желание желания, которое спит. Невозможность реализовать то, что есть. Желание, заранее обреченное на неудачу. Борьба при явном перевесе сил противника.

Разные формы ignavii: ощущение затерянности в пустом пространстве. – Мировой или космический провинциализм. В ignavii нет настоящего, т[о] е[сть] я не вижу сейчас, живу не сейчас. И это нестерпимо.

Игнавия не только отсутствие, но и присутствие. Чего? Оно ощущается даже физически, как некоторое стеснение в груди. Может, игнавия оттого, что я не желаю, а желаю желать Бога.

Всякое желание – сила. Всякое желание желания – бессилие. Желание веры – вера, желание желания веры – неверие.

Мучение от того, что нет желания, а лишь желание желания – мучение, беспокойство – вызывает желание веры – и снова вера, и снова утрата ее.

Игнавия убивает деятельность.

Мое видение, ничего не видящее, никем не видимое, затерявшееся в абсолютной пустоте. Но это уже не игнавия, скорее, состояние истины нулевой степени или точки, затерянной в пустоте пространства, – оно.

В игнавии надо различать:

1. Всё неинтересно и пусто, неинтересны и все мои вещи, всё, что написал (Я. С. в этом состоянии рисовал мразей. – Александров).

2. Попытка что-то написать, всё равно что – что-либо. Но проходят часы, и ничего не пишется.

3. Томление от отсутствия мыслей. Мучение от того, что ничего не мучает.

4. Истина нулевой степени.

Игнавия уничтожает мысль и дело. Ты можешь заниматься практическими делами. Хлопотать, суетиться – но бездушно хлопотать, отвлечешься на некоторое время и почувствуешь: оно пришло.

Игнавия – буквально значит вялость, недостаток энергии, затем трусость, малодушие. Все эти значения недостаточны, не подходят.

Игнавия рассматр[ивается] Я. Д. в религиозном плане» (Александров. Л. 8–8об.).

Действительно, как свидетельствует запись Александрова, Друскин иной раз рисовал в состоянии игнавии и подписывал такие рисунки этим словом или словом «Мразь» (см. наст. изд. с. 188).

С. 189. …magna – великая (лат.).

…В Симфонии – «Симфония, или О состояниях души и пространствах мысли»: работа Друскина, которую он писал в конце 1941 года (см.: Лестница Иакова. С. 457–483).

28 О воскресении из мертвых

Впервые: Лестница Иакова. С. 242–263.

Публикуемой работе через несколько лет после ее написания Друскин предпослал следующее предисловие:

Это рассуждение – только краткое, почти конспективное вступление к вещи, которую навряд ли мне удастся когда-либо написать. Написано оно в один день, почти сразу в каком-то вдохновении или псевдовдохновении. Сейчас мне еще рано решать, было ли это действительным вдохновением или псевдовдохновением, это станет ясным для меня, если вообще станет ясным, через несколько месяцев, а еще скорее – через несколько лет. Потому что написано рассуждение под впечатлением мысли, которая преследует меня уже два года. Я привел это чисто личное замечание для того, чтобы тот, кто будет читать мое рассуждение, старался бы тоже понять его лично, то есть экзистенциально, не как абстрактное решение какого-то теологического вопроса, а как свой личный вопрос, своё личное дело. Для этого ему придется переводить какие-то