Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

дело Господа! Продолжай писать! — воскликнул Бернард, и монах дописал письмо посреди ливня так, словно никакого дождя с ветром и не было. Лило везде и всюду, но вокруг монаха по милости Божией не упало ни капли.

Однажды всю обитель, построенную Божьим человеком, наводнили невиданные доселе рои мух, делая жизнь монахов невыносимой. Но Бернард заявил:

— Я отлучаю мух! — И на следующее утро не осталось в монастыре ни одной.

Папа отправил Бернарда в Милан примирить миланцев с Церковью. Когда на обратном пути святой добрался до Павии, то один человек привел к нему жену, одержимую дьяволом. И последний, говоря устами женщины, начал оскорблять святого, говоря так:

— Этот поедатель порея и пожиратель капусты не сможет вытащить меня из моей старушонки!

Бернард послал женщину в храм Святого Сира, но тот захотел воздать достойную честь такому замечательному гостю его прихода и ничего не сделал. Женщина вернулась к Бернарду, и дьявол снова начал пузыриться пеной на губах несчастной, говоря:

— Старикашка Сир не выгнал меня, и старикашка Бернард не сможет этого сделать!

Но как только Бернард начал молиться, проклятый дух заговорил по-иному:

— Как я был бы счастлив выбраться из этой старухи, ибо в ней я ужасно мучаюсь! Как рад был бы я покинуть ее, но не могу, ибо мне не велит мой великий хозяин!

Бернард спросил, кто же его великий хозяин, и дьявол ответил:

— Иисус из Назарета!

— Разве ты видел Его когда-нибудь? — вопросил Бернард.

— Да!

— И где же ты Его видел?

— Во славе!

— И ты был с Ним во славе?

— Разумеется, был!

— И как же вышло, что ты покинул славу?

— Многие из нас пали вместе с Люцифером.

Весь этот разговор велся мрачным тоном, и голос дьявола исходил из уст женщины настолько отчетливо, что все всё слышали. И тогда святой спросил дьявола:

— Хотел бы ты вернуться обратно во славу?

Но дух с хриплым смехом ответил:

— Уже слишком поздно!

Тут Бернард помолился, и дьявол покинул женщину. Но едва только Божий человек ушел, дьявол снова в нее вселился. Муж побежал за Бернардом и рассказал, что случилось. Святой приказал ему обвязать шею жены бумагой, на которой было написано: «Отныне и навеки именем Господа нашего Иисуса Христа я запрещаю тебе, бес, приближаться к этой женщине!» Так и было сделано, и дух больше не осмеливался тревожить женщину.

В Аквитании жила женщина, одержимая дьяволом, который в течение шести лет, как инкуб, смущал ее и мучил невероятными приступами похоти.

Святой человек проходил этой местностью, но дьявол строго запретил несчастной идти к нему, запугав угрозами о том, что Бернард все равно ей не поможет, но зато после его ухода бес, ее любовник, станет творить с ней вещи еще и похуже. Тем не менее она тайно отправилась к Бернарду и со слезами и стонами рассказала ему о своих страданиях. Бернард же сказал:

— Возьми этот мой посох и положи на кровать. И если бес попробует что-то сделать с тобой, пусть отведает его!

Она сделала, как он сказал, и вот, когда она лежала в постели, как обычно, пришел бес, но не смог не только проявить своей прыти, но даже приблизиться к ложу. Однако он продолжал ей злобно угрожать, говоря, что, когда святого здесь больше не будет, он отомстит ей жестоко и страшно. Она сообщила Бернарду и об этом, и святой, распорядившись созвать весь народ, приказал всем идти с зажженными свечами в руках. И при всех собравшихся он отлучил дьявола, запретив ему приближаться к этой и любой другой женщине в тех краях. Так несчастная полностью избавилась от своих бед.

Божий человек находился в этой местности с весьма особенным поручением, а именно — примирить герцога Аквитанского с Церковью. Но герцог отказывался наотрез. Святой пошел к алтарю служить мессу, а герцог, все еще отлученный, стоял в ожидании снаружи. Божий человек произнес «Pax Domini!»[615], положил Тело Христово на блюдо и, взяв блюдо с собой, вышел. С пылающим лицом и горящими глазами он приблизился к герцогу и произнес такие устрашающие слова:

— Мы молились за тебя, а ты отверг нас! Посмотри же, сам Сын Девы пришел к тебе, тот, кто есть Господин Церкви, которую ты преследуешь! Вот твой судья, пред которым должны преклониться любые колени! Вот твой судья, в чьи руки ты должен отдать свою душу! Отринешь ли ты Его, как отринул Его слуг?! Сопротивляйся, если можешь!

Услышав такое, герцог покрылся холодным потом, члены его задрожали, и он бросился в ноги святому. Бернард пнул его, приказал подняться и услышать Божий приговор. Тот встал, весь дрожа, и в дальнейшем исполнял все, что предписывал ему святой.

Слуга Божий отправился в королевство Германия, дабы уладить некий гражданский спор, и сопровождать его епископ Майнца послал некоего клирика. Когда клирик сказал, что его послал епископ, Бернард ответил:

— Иной хозяин послал тебя!

Клирик весьма удивился, что бы это значило, и подтвердил, что его послал именно владыка, архиепископ Майнцский. Но слуга Божий повторил:

— Ты ошибаешься, сын мой, ты ошибаешься! Тебя послал сам великий владыка Иисус Христос!

Клирик догадался и сказал:

— Так ты думаешь, я хочу стать монахом? Вовсе нет! Мне такое и в голову не приходило!

Тем не менее во время их путешествия клирик распрощался с миром и получил благословение от Божьего человека.

Однажды в орден попал один очень благородный рыцарь, и поначалу этот новый монах во всем следовал Божьему человеку, но потом соблазнился тяжким грехом. Видя, в какую он впал мрачность, один из монахов поинтересовался причиной этой печали.

— О, я знаю, что никогда уже не буду счастлив, как прежде! — ответил он.

Монах передал эти слова Бернарду, и святой стал молиться о бывшем рыцаре с особым усердием. И вот тот, кто так отчаянно тосковал, скоро стал выглядеть даже более счастливым и веселым, чем все остальные. А когда тот же монах дружески напомнил ему его слова о невозможности счастья, он ответил:

— Хотя я и сказал ранее, что уже не буду более счастлив, теперь говорю, что никогда уже отныне не буду печален!

Святой Малахий[616], епископ Ирландии, чья добродетельная жизнь была описана Бернардом, мирно почил в его монастыре. Божий человек сам служил по нему погребальную службу. По божественному откровению он уже знал, что Малахий на небесах в вечной славе, и потому, вдохновленный Богом, он поменял форму молитвы после причастия и бодрым голосом произнес:

— О Боже, сделавший блаженного