Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Хотя этих заметок и достаточно, чтобы дать понятие о характере Петра I, но я думаю, что лишь сравнением можно справедливо судить о его достоинствах. Изучая английскую историю, я был поражен царствованием Альфреда Великого[353], и нахожу, что Англия в его время была в том же состоянии, как Россия при Петре Великом, потому поставил же в параллель Петру I истинно великого человека, благодетеля своей страны, и посмотрим, какие у каждого из них права на всеобщее удивление и на признательность народов. Беру мой образец в Англии, как в стране, заслуживающей наиболее изучения и умевшей лучше ценить государей, ею управлявших.

Повторяю, что этот образец тем более приличествует моему предмету, что обе эпохи его и Петра имеют между собой много общего. Альфред царствовал в IX веке, в котором англичане были, конечно, необразованнее русских исхода XVII столетия. Воспитание и средства к образованию этих обоих людей могли быть, следовательно, почти одни и те же.

Посмотрим, в чем заключается разница в их гении и средствах, которые каждый из них полагал пригодными для достижения одной и той же цели — просвещения их народов, то есть содеяния людей лучшими, придания им большего значения и тем большего счастья и уважения.

Альфред, достигнув двенадцатилетнего возраста, еще не умел читать: он выучился почти случайно, ради удовольствия понимать англо-саксонские песни, которые ему читала его родительница. Еще в весьма молодых годах он сходил на богомолье в Рим и Париж, ибо в его эпоху таков был обычай, взамену путешествий. По возвращении домой, он принес с собой вкус к художествам и словесности. Он был от природы добр, кроток, храбр и великодушен.

Петр в юности имел средства получить в 1680 году в России более образования, нежели в 860 году Альфред в Англии. Стараясь о распространении своего могущества, он вместо богомолья путешествовал в Голландию на эллинги, вместо изящных искусств и словесности он привез своему народу ремесла и регламенты. Он был от природы груб и неукротим.

Альфред взошел на престол, будучи избран своими подданными. Ему пришлось бороться с многочисленными врагами, которые подавляли его превосходством их сил, несмотря на его искусство и мужество. Но лишь только ему представился случай снова занять свое место в главе нации, он сумел им воспользоваться. Он управлял с человеколюбием, милосердием, правосудием, для величайшего блага всех. Как писатель, он был переводчиком на англо-саксонский язык и комментатором сочинения Орозия{VIII}, написанного в защиту человеческих прав. Он поощрял учение и в делах прибегал к сотрудничеству лишь просвещенных людей.

Гений Петра не был, подобно гению Альфреда, достаточно возвышен над варварством своей страны, чтобы дать империи, которую он хотел преобразовать, узаконения прочные, способные служить поруками за счастье своих подданных. Его грубость, железная воля заставляли бояться его, а храбрость и несколько примеров правосудия заставили народ ему удивляться и любить его.

Но лишь великие монархи способны, подобно Альфреду, возноситься выше своего века; лишь они могут знать натуру людей, которыми управляют, предвидя успехи просвещения и возможность ввести без потрясений просвещение и благотворные узаконения.

Петр занимался лишь поверхностными реформами. Он истребил похвальные чувства своей нации и употребил на службу иностранцев, вместо того, чтобы способствовать развитию просвещения с помощью своих же подданных, употребленных в дело.

Альфред возвысил дух своих подданных и подготовил их к истинной свободе. Петр же лишь унизил. Альфред был истинный законодатель: судебные учреждения, данные им англичанам, были школами просвещения, достоинства и благородства чувств.

Между Альфредом и Петром есть еще та аналогия, что первый, хотя никогда не жил на эллингах и не изучал кораблестроение, могущественно способствовал усилению морского владычества своей страны. Он не подражал чужим флотам и их недостаткам; он усовершенствовал свой собственный, изменив размеры своих кораблей, которые от того сделались устойчивее, стали лучше ходить на парусах и во всем превзошли корабли неприятельские. Поэтому-то в Англии и почитают Альфреда первым основателем флота, с того времени столь достославно развивающегося, тогда как существование флота Петра было, как мы сказали, мимолетное.

Недостаточно обратили внимание, как мне кажется, на разницу, существующую между значениями слов воспитывать нацию или цивилизовать ее. Пути, по которым достигают этих двух результатов, весьма различны. Чтобы воспитать нацию, для этого достаточно, чтобы у людей были кой-какие природные способности и дар подражать тому, что было сделано другими. Этой способностью природа оделяет людей без всякой скупости. Но относительно просвещения есть то неудобство, что достигают цели лишь весьма немногие, и цель эта есть истинное знание. Большинство останавливаются на пол-пути, и это состояние самое вредное для общества. Примеры гибельных тому последствий слишком часты, чтобы было надобно особенно настойчиво доказывать это: чему, если не полузнанию, современные общества обязаны самыми гибельными переворотами? Точка отправления цивилизации совершенно другая: она начинается сознанием свободы, без которой всякая попытка к цивилизации будет совершенно напрасна.

Действительно, истинная цивилизация состоит не в обладании сведениями о нескольких художествах, кое-каких науках, ни даже в изменении нравов. Все это может быть усвоено путем подражания, и человек оттого еще не будет цивилизованным. Она должна начинаться с возвращения людям их достоинства, с дарования им возможности применять их способности к улучшению состояния и к поддержанию их независимости. Только тогда люди могут заниматься изящными искусствами, торговлею и всякого рода промышленностью в совершенной безопасности, с постоянной пользой, оказывая успехи, выгодные для страны. Ничто подобное невозможно со стороны людей, у которых нет никакого ручательства не только за безопасность, не только за их личность, но и за самое имущество и плоды их трудолюбия. Следуя первому пути — просветительному, надобно идти сколь возможно дальше, чтобы достигнуть до истинного знания; тогда как на другом, на пути цивилизации, надобно знать, где остановиться. Ибо, если науки не имеют пределов, то цивилизация, развиваясь безостановочно, ведет за собой роскошь, изнеженность, праздность и порчу нравов, следствиями которых бывает одряхление и распадение государств.

Петр I сделал все, что было возможно сделать, не только, чтобы затормозить ход цивилизации, но чтобы сделать ее невозможной, истребляя в самом зародыше сознание свободы в своих народах, заменяя таковые слепой и безусловной покорностью. Можно сказать, что он способствовал образованию части своей нации, но никогда не становился на путь цивилизации, самой существенной, самой необходимой для всяких прочных преобразований.

Альфред, напротив, с мудростию придерживался обоих путей одновременно: на одном он покровительствовал просвещению, на — другом