Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Петра I в Саандаме, и да будет мне позволено читателем несколько оторваться от нити рассказа, чтобы выяснить мой взгляд на реформы этого необыкновенного государя. Предупреждаю снова, что я не намереваюсь хулить все созданное им, наоборот, отдаю ему должную справедливость за многое, но хочу разобрать лишь ту сторону его деятельности, которая должна была иметь более прочные основы, чем страсть к подражанию.

Петр I был, бесспорно, человек необыкновенный, когда-либо занимавший до того времени российский престол. Чтобы составить себе понятие о том влиянии, которое царствование этого государя могло иметь на подвластные ему народы, необходимо поразмыслить об общих и частных причинах, действующих без нашего ведома на преуспеяние, упадок и состояние государства. Все, что в этих причинах связано с натурой обществ, с условиями их существования, ускользает от действия отдельных личностей, это называется силой вещей.

Правительство мудрое и просвещенное, состоящее из людей, одаренных добродетелями и высокими способностями, может лишь содействовать этим общим и непреложным причинам. Делать последствия их более правильными и быстрыми. Точно так же, самое невежественное и неспособное правительство может, в свою очередь, замедлить преуспеяние, сделать его неправильным, но никогда не <сможет> воспрепятствовать народу достигнуть той высоты, на которую его увлекает эта невидимая сила.

Мы постараемся показать, что существующие законы — не что иное, как второстепенная причина величия и возвышения царств, зависящих от бесконечного множества других причин, непредусмотренных мудростью человеческой, которая не только не способна их предвидеть, но часто не в состоянии понять их последствий даже по их совершении.

Весьма верно сравнивать государство с кораблем. Однажды спущенный на волны океана, он бывает увлечен его общим движением, то есть приливами, отливами и течениями в разных местностях. Это движение для кораблей, сменяющееся в продолжение нескольких часов, для царства может длиться целые века. Но корабль, при всем совершенстве своей постройки, при начальствовании искусных офицеров, управляемый наилучшим экипажем, неизбежно будет увлечен общим течением затем ли, чтобы прийти в хорошую гавань, или сесть на мель, или подвергнуться крушению. Все, что может сделать человек, будет заключаться лишь в придании правильности в ускорении или в замедлении этого результата.

То же самое бывает и с правительствами. Продолжающееся преуспеяние России, например, независимо от кого бы то ни было. Занимая, случайно, место между пределами умирающей европейской цивилизации и началом азиатского варварства, Россия была подвигнута к расширению своих пределов, между прочим, следующими общими обстоятельствами. На восток — потому что здесь ей приходилось воевать или с кочевыми ордами, или с народами, чуждыми всякого устройства, стоявшими гораздо ниже русских в умении владеть оружием, ибо последние уже знали употребление пороха и имели артиллерию. Таким образом, эти войны в Азии были только набегами варваров на дикарей. Пример горсти казаков, заблудившихся в Сибири, указал русским путь в Азию, но все делалось под влиянием какого-то грубого порыва, без политики, без обдуманного намерения, без единомыслия. Однако же, так как ничто тому не препятствовало, то лишь смерть во льдах, с одной стороны, и великая Китайская империя с другой, положили пределы этому расширению, совершавшемуся в сторону совершенно противоположную преуспеянию цивилизации.

На юге Россия встретила турок и персиян, народов варварских, недисциплинированных, что облегчало завоевание в этой стороне.

На западе — страны более цивилизованные, образованные и просвещенные оказались значительно слабейшими в отношении числа и материальной силы, страны, которые уже несколько раз бывали порабощаемы кочевыми народами. Россия с выгодой для себя сумела напасть на эти страны, захватить и подавить их всею своею тяжестью.

Теперь, бросив взгляд на географическую карту, можно увидеть, какое необъятное пространство земного мира она занимает. На севере — это народ, ближайший к Полярному кругу, единственными ему границами служат берега Ледовитого моря. К югу она простирается до моря Каспийского, к востоку — за пределы Берингова пролива, а к западу — до берегов Вислы. Зато сколько же на этом пространстве и пустынь, и степей, и диких гор; сколько негостеприимных берегов, неблагодарных и бесплодных земель, по свойствам их природы и климата. При этом, какое отсутствие соприкосновения человека с промышленностью, какое затруднение в путях сообщения, вследствие дальности расстояния и дурного состояния дорог, препятствующего и торговле, и навигации. Все эти обстоятельства в особенности противодействуют развитию чувств и ума, развитию, зависящему от разумных мыслей, продукта вдохновений гения и свободы, поддержанию которых служат и чистота неба, и благорастворенный климат.

Отсутствие этих благ и разнообразия предметов, прямого следствия промышленности, отнимает силу у ощущений и умственной деятельности, причины великих деяний и высоких душевных свойств. Все эти обстоятельства, благоприятствующие увеличению государства, неблагоприятны во многих других отношениях и кто может похвалиться, чтобы они были созданы его дарованиями или гением? Какой министр, какой король, или какой Император? Здесь мы находим один из тысячи примеров, доказывающих, что движение вперед, по мнению простолюдина, плоды глубокой и настойчивой политики и искусных ухищрений мужей государственных и высоких умов, в сущности ничто иное, как следствие известного стечения обстоятельств, всегда столь могучих, разнообразные действия которых порождают события самые неожиданные и чрезвычайные. Нет сомнения, что дарования людей могут иногда подготовить или отвратить события, или заставить их служить осуществлению своих намерений, но этого никогда не может случиться с великими народными движениями, совершающимися всегда под непреодолимым могуществом силы вещей. Общие и определенные к тому причины суть, во-первых, естественные свойства людей, из которых состоит нация, затем местность или географическое положение страны, и пользы, из них извлекаемые, на которые можно указать, как на первые основные причины, решающие будущность народа. Кто же может похвалиться быть их создателем? В принципе, можно допустить, что природа создает людей, а они впоследствии довершают все остальное. Одним словом, ничто с неба не падает. Что же касается до установлений, то они сначала должны быть созданы людьми, впоследствии оказывающими друг другу взаимную помощь. Вошло в привычку обвинять правительство за все зло, которое творится, но противодействуйте ему сами, всего прежде исполняйте все ваши обязанности, и правительство будет творить одно лишь добро, особенно, если вы человек честный и препятствуете дурным делам.

Но весьма верно сказано, что события, о которых повествует история, суть только причины или следствия перемен столь великих, глубоких, могущественных, порождаемых обстоятельствами, и более или менее ускоряемых или замедляемых искусством, или ошибками тех, коих гений, просвещение или оружие влияли на род человеческий. Этот громадный поток увлекает за собой все правительства, все царствования, все народы и решает их — правильно или неправильно — размещение, их движение на высоту или их упадок. Причины, общие в соединении с многими другими, случайными, раз