Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

для группы фигура; сейчас – сидит где-то у Путина, угодливо улыбается). Публичная дружба с Сурковым – даже если с личностью, а не с должностью, но поклонники вряд ли забудут предвыборную прогулку по петербургским крышам с Борисом Грызловым, сенсационную по тем временам встречу того же Суркова с рок-музыкантами, а через несколько лет уменьшенным составом (но БГ и Макаревич – в самом центре) – и с Дмитрием Медведевым, и орден «За заслуги перед Отечеством» какой-то степени из рук Валентины Матвиенко на сцене юбилейного концерта, и уже почти в наше время, в 2016 году – странный визит к Александру Бастрыкину. То, что было аполитичностью в лихое время, в годы стабильности беспощадно конвертировалось в лояльность. Новое время ему самому отводило ту же роль, которую играл Андрей Вознесенский тридцатью годами ранее, покровительствуя «Аквариуму», и чтобы не стать частью казенной культуры, в нулевые и десятые нужно было сознательно и настойчиво от нее бежать, как бежал в конце семидесятых от предложения оркестра Леонида Утесова интегрировать «Аквариум» в его программу на условии согласования текстов и костюмов – оказывается, в семидесятые было проще.

Едва ли он когда-нибудь расскажет, что на самом деле чувствовал, когда течением обстоятельств его прибивало к кабинетам и сценам парадных концертов, но именно в нулевые в его песни как будто из ниоткуда после многих лет существования вне контекста («Поезд» ведь действительно был исключением – допустим, основанным на общем перестроечном ажиотаже, но все-таки действительно перпендикулярным всему «Аквариуму» с момента его основания) начинает проникать «гражданская лирика» – после программной «500» в каждом альбоме есть как минимум одна песня, которую было приятно услышать аудитории условной «Новой газеты», но и это довольно быстро превратится в не очень увлекательную игру, когда политический комментатор привычно станет рецензировать очередной альбом, радуясь тому, что в нем иронически обыгрывается слово «скрепы». В клипе «Праздник урожая во дворце труда» какие-то люди в камуфляже разгоняли какую-то демонстрацию – наверное, это тоже было остро, но, откровенно говоря, туманные политические намеки (в начале десятых, то есть в те времена, когда поводов политизироваться у каждого было уже немало, и хорошим тоном стало именно прямое, а не завуалированное политическое высказывание) так и остались последним, за что можно любить Гребенщикова. Его работы этого периода действительно соответствовали быстро мрачнеющей политической реальности, но это получалось совсем не благодаря политическим высказываниям в песнях – хватало прежнего инструментария, который и сделал Гребенщикова Гребенщиковым. В «Песнях нелюбимых» нет ни слова о современных им новостях и как раз поэтому песня идеально описывает 2015 год – «У нас внутри был хрустальный колокольчик, на него наступили, он больше не звенит», – и зачем тут добавлять что-то актуальное, оно ведь только мешает. Фейсбучный успех песни «Вечерний мудозвон» – он ведь как раз не в пользу настоящего Гребенщикова, которому вообще-то незачем конкурировать с Нойзом МС или группой «Порнофильмы», но с другой стороны – а как тут не конкурировать, если люди ждут, и если у тебя нет песни, обличающей Соловьева – это что же, тебе нравится Соловьев?

Именно иноагентство, то есть понятный и всеми признаваемый государственный жест, официальное признание в нелюбви, решает все скопившиеся проблемы и устраняет противоречия. В той мере, в которой художник остается «обычным человеком» (гражданином, обывателем, да даже и знакомым того же Суркова или даже Бастрыкина), даже естественно, когда обстоятельства могут занести его на кремлевскую сцену или на крышу с Грызловым, и на самом деле редко бывает, когда человек может оказаться сильнее этих обстоятельств. Пастернака травили за Нобелевскую премию и за «Доктора Живаго», и это было ужасно – но когда не травили, он написал про «живет не человек – деянье», тоже ведь ничего хорошего, пусть и совсем по-другому. Та человеческая слабость, которая свойственна вообще всем, включая самых великих, и которая иногда приводит в совсем не те объятия, и заставляет произносить совсем не те слова – в каком-то смысле даже здорово, что государство по своим людоедским причинам само ставит заслон этой слабости, а если художник при этом вне зоны его досягаемости – тогда совсем хорошо. Ему теперь жить, совсем не оглядываясь на них, а им – понимать, что они не справились даже с той сложностью, которая когда-то им самим была свойственна, той, в которой он встречался с президентами и пел на сцене Кремля. Все остаются при своем. Он – с нами и своими песнями. Они – со своей войной, ментами и Газмановым. Это естественнее, это честнее.

5 июля 2023

Политики и дети – сюжет вечный и беспроигрышный, с детьми любят и любили встречаться, обниматься и фотографироваться как диктаторы (помните, в «Обыкновенном фашизме» – «Я с белочкой, я с девочкой»), так и демократические лидеры, на эмоции электората или подданных это всегда действует, а содержательная составляющая нулевая, но никто ее и не ждет. Красиво, трогательно, ну и пойдем дальше, что здесь обсуждать. Но бывают, конечно, исключения, и вот встреча Владимира Путина с восьмилетней Раисат Акиповой из Дербента – исключение.

Нам объяснили, что Раисат хотела, но не смогла сфотографироваться с Путиным, когда он приезжал в Дербент, и дальше подразумевается сказочный сюжет наподобие того, как недавно было у Эрдогана, который пришел на родительское собрание к мальчику-сироте – узнал, проникся, и решил удивить. Но давайте перескажем эту историю чуть иначе – на самом деле это Путин захотел и не успел сфотографироваться с Раисат и неделю спустя решил исправить свое упущение.

Не с конкретной Раисат, конечно. Это мог быть мальчик, мог быть ветеран, кто угодно – главное, что из Дербента. Эмоциональная потребность Владимира Путина здесь очевидна, и она едва ли менее сильная, чем у самой Раисат, которой (в это стоит поверить) действительно очень хотелось сфотографироваться с Путиным. Ей – просто сфотографироваться, а Путину – вернуться в тот дербентский вечер, когда ему (и мы это видели) было очень хорошо.

В версию про двойников сейчас модно верить, но вообще растерянный и при этом довольно конкретный по его меркам Песков здесь убедительнее – да, Путин еще с ковидных времен находится в постоянной изоляции, но «с одной стороны, есть настоятельные рекомендации специалистов, но, с другой стороны, есть твердое решение президента» – именно так, да. После пригожинского рейда в Ростов и особенно после той «Никольской», которую ростовчане устроили вагнеровским бойцам, Путину, очевидно, было очень важно самому, а не в пересказе холуев, у которых народ всю неделю