В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

прибытия оставшейся части багажа в третью неделю марта. Поэтому 13 марта генерал отправил Нортона и Шеббера в Калимпонг, чтобы рассортировать багаж и припасы – около 1,5 тонны продовольствия, палаток и снаряжения. В числе прочего в Тибет отправились 60 банок фуа-гра и 48 бутылок шампанского Монтебелло девятилетней выдержки – любимого вина генерала.

Ноэль Оделл тем временем оставался в Дарджилинге и не отказывал себе в отдыхе. В его дневнике запечатлен настоящий вихрь развлечений: сквош в клубе Gymkhana, затем чай в клубе Rendezvous, ужин и танцы на сто пятьдесят человек в клубе Planters’ Club, теннис с молодой леди, затем бильярд. Эти мероприятия редко заканчивались раньше двух часов ночи. 20 марта, когда до Дарджилинга добрался Сомервелл, Оделл провел вторую половину дня в Музее естественной истории, разглядывая чучела птиц, а вечером снова отправился в клуб Gymkhana.

Пока Оделл развлекался, генерал Брюс и Хингстон занялись набором носильщиков, опросив и проверив около 300 кандидатов, из которых требовалось отобрать 70. Хингстон, профессионально изучавший физиологические последствия кислородного голодания у пилотов, рассчитывал получить новые данные, наблюдая за восходителями на Эверест. Кроме того, он решил максимально объективно оценить возможности кули, используя свои наработки и тесты. Однако генерал Брюс отверг это нововведение, поскольку предпочитал отбирать людей, руководствуясь своим опытом и чутьем, а также репутацией носильщика. Карму Пола снова наняли переводчиком, а Гьялцена – сирдаром. Ветеран первых двух экспедиций старый повар Пу подписался и на третью. Хингстон нанял в помощники лепча по имени Ромбу. Среди шерпов – высотных носильщиков был Анг Таркей – один из двух выживших в лавине в 1922 году. В последний момент Брюс постарался включить в состав экспедиции Джона Морриса и Генри Морсхеда. Однако им не дали отпуск, а Моррис, как Брюс сообщил Янгхазбенду и Хинксу в своем первом экспедиционном отчете, получил травму стопы, и ему вот-вот должны были ее прооперировать.

Генерал с удовлетворением отметил, что фотограф Джон Ноэль сразу по приезде в Дарджилинг «взялся за старое» и придумал очередную затею, в которой без преувеличения участвовал едва ли ни каждый школьник империи. Вместе с Ноэлем приехала его супруга Сибилла, увлекающаяся фольклористикой и мифологией, и их друг художник Фрэнсис Хелпс, который разработал дизайн фотооткрытки с Эвереста. Элементом дизайна была индуистская свастика и снимок горы из базового лагеря. За небольшую плату дети могли прислать письмо с обратным адресом и получить по почте открытку непосредственно от подножия горы. Для того времени это было все равно что получить письмо с почтовым штемпелем, поставленным на Луне. Ноэль организовал доставку тысяч таких открыток через Тибет на спинах носильщиков в Дарджилинг, дальнейшую рассылку отправлений взяла на себя Индийская почтовая служба.

Ноэлю также пришлось решать более насущные проблемы за те несколько дней, что он провел в Дарджилинге. Опыт 1922 года показал, что проявлять пленку и печатать фотографии в полевых условиях на большой высоте чрезвычайно сложно: пыль и песок портили эмульсии, вода и химические проявители замерзали, а воздух в светонепроницаемой палатке-фотолаборатории быстро становился токсичным. Теперь Ноэль решил сосредоточить всю работу в Дарджилинге. На средства своих инвесторов он купил участок земли и заказал строительство фотолаборатории, полностью оборудованной, с запасом необходимых химических реактивов и электрогенератором. Для управления лабораторией Ноэль нанял местного фотографа Артура Перейру, который с помощником работал 7 дней в неделю в течение 4 месяцев. Отснятые в Тибете пленки отправляли в Дарджилинг с помощью носильщиков в герметичных и водонепроницаемых контейнерах, изготовленных на заказ в Лондоне. Всего Ноэль взял с собой 14 камер, включая одну маленькую карманную модель, рассчитанную на две минуты записи, которую восходители могли взять на штурм вершины.

Технические новшества Ноэля в фото и видео были поразительны. Пришлось использовать только черно-белую пленку, поэтому он записывал цвета каждой фотографии по специальной таблице, чтобы позднее полученный негатив можно было подкрасить вручную. Камеры сконструировали так, чтобы уменьшить влияние статического электричества, и снабдили электромоторами, которые позволяли делать замедленную съемку – новация в то время. К камере Ноэль прикрепил шестикратный телескоп, настроенный таким образом, что наблюдатель видел в телескоп то же, что и через объектив. С помощью 50-сантиметрового телеобъектива Кука Ноэль делал снимки на расстоянии 2700 метров – рекорд в истории фотографии в то время. С высоты 6700 метров над лагерем III он мог почти с идеальной четкостью снимать восхождение с расстояния в 4800 метров. Для транспортировки камер были куплены мулы, для которых изготовили специальные седла. Поэкспериментировав, Ноэль выяснил, что с помощью двух расторопных и хорошо обученных носильщиков он может достать камеру из футляра, установить ее на штатив и начать съемку менее чем за полминуты. Его материалы, которые в итоге попали в Pathe News[133] и в кинотеатры по всей Великобритании, были такого качества, которое крайне редко встречалась в кинохронике.

* * *

Мэллори отплыл из Ливерпуля 29 февраля на судне California, битком набитом туристами. Многие узнавали его и не давали проходу, прося сфотографироваться и рассказать об Эвересте. Поэтому Джордж прятался в своей каюте, читал недавно вышедший роман «Ариэль, или Жизнь Шелли» Андре Моруа, учил хинди и детально прорабатывал план снабжения высотных лагерей и организацию восхождения. В этом году никто не собирался бить какие-либо рекорды. Единственное, что имело значение, – вершина. Мэллори делил каюту с Хазардом, но обедал в основном в компании Ирвина, которого Рут охарактеризовала как «здравомыслящего и легкого в общении», но добавила, что «на него можно рассчитывать во всем, за исключением ведения беседы». Ирвин делил каюту с Битэмом. Все четверо занимались в тренажерном зале, работали с утяжеленным мячом и бегали кругами по палубе, делая все возможное, чтобы оставаться в хорошей форме.

Мэллори преследовали воспоминания о последних неделях – о трудностях дома, о глупости всего происходящего. Когда до отъезда из Англии оставалось два дня, он все еще ездил и читал лекции. «Боюсь, я не делаю тебя счастливее», – писал он Рут 8 марта, за день до того, как California встала на якорь в Порт-Саиде. В день расставания сильный западный ветер прижал судно к причалу, а Рут стояла и махала Мэллори. Буксиры никак не могли справиться и вывести корабль в море, и Рут, устав ждать, отправилась домой. Мэллори в последний раз видел жену, которая медленно уходила, повернувшись к нему спиной.

California прибыла в Бомбей 17 марта. Когда журналист спросил Сэнди Ирвина о перспективах восхождения, тот ответил: «Долг Альпийского клуба – подобраться как можно ближе к небесам!» Мэллори из-за сильной жары и влажности не испытывал такого воодушевления. Поездка на поездах через Индию заняла двое суток, и все это время столбик термометра не опускался ниже 38 градусов. Облегчение наступило, только когда состав стал подниматься к Дарджилингу. Таким образом, последние участники экспедиции заселились в отель Everest 22 марта, всего за три дня до намеченной даты отъезда