В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

только что полученную должность. Разумеется, под давлением Хинкса и Комитета Эвереста Кренедж поступил с точностью до наоборот и предоставил Мэллори полугодовой отпуск с половинным окладом. Это весьма щедрое предложение возложило бремя решения непосредственно на Мэллори. Хинкс и Янгхазбенд усиленно взывали к его патриотизму, но их риторика тут мало что значила. Мэллори написал отцу, прося совета. «Это ужасно, – писал он, – думать о том, чтобы уехать отсюда, а не обосноваться наконец и начать нормальную жизнь с Рут… Но я не могу не смотреть на это с точки зрения преданности экспедиции и общему делу».

15 декабря на первой полосе Times появилась большая статья, озаглавленная «Третья экспедиция на Эверест весной». 10 января 1924 года появилась новая статья, в которой поименно перечислили участников экспедиций. В списке значилась и фамилия Мэллори, хотя на самом деле даже тогда он еще не определился. Но в конце концов лихорадка Эвереста оказалась слишком сильной, чтобы ей противостоять. На первых в мире Зимних Олимпийских играх, которые открылись в Шамони 25 января, полковник Стратт получил серебряные медали от имени участников экспедиции 1922 года, которая была названа «величайшим подвигом альпинизма за минувшие четыре года»[132]. Ватикан прислал письмо Комитету Эвереста, сообщив, что Папа Пий XI, в молодости увлекавшийся альпинизмом, наградит экспедицию золотой медалью. По всей Великобритании производители и коммерческие предприятия, из которых Хинкс выбивал бесплатные услуги или скидки, теперь пожинали плоды: изображения Эвереста и героических альпинистов помогали продавать все – от игральных карт и сигарет до газет, фотопленок, мятных конфет, курток, ботинок, джемов, сливочного масла и говяжьего фарша. Когда весной 1924 года в Уэмбли открылась выставка Британской империи, продлившаяся два года, главной достопримечательностью павильона Индии стала масштабная модель Эвереста. За время работы выставку посетили около 27 миллионов человек.

28 января Times снова отвела предстоящей экспедиции место на первой полосе, провозгласив грядущее восхождение не просто вдохновением для нации, но воплощением британских ценностей и духа. «Независимо от того, победят или проиграют альпинисты, – говорилось в статье, – третья попытка покорить Эверест, как и две предыдущие, демонстрирует решимость, выносливость и презрение к неудобствам и опасностям. Эти качества на протяжении столетий делали жителей Британских островов расой первопроходцев в самых отдаленных уголках Земли. Генерал Брюс говорит, что великое приключение на Эвересте стало великим паломничеством, в этих словах заключается великая истина».

После всего, что Мэллори пережил, и с учетом того, сколько сил и энергии он вложил в идею Эвереста, невозможно было представить, что он откажется пойти на гору в третий раз. 13 февраля, всего за две недели до отплытия в Индию, Мэллори наконец подписал соглашение. Редко кто отправлялся в более опасную авантюру с таким двойственным настроем.

* * *

В 1924 году альпинисты съехались в Дарджилинг со всех уголков империи. Ноэль Оделл отправился на восток с нефтяных месторождений Персии. Говард Сомервелл пересек на поезде всю Индию с юга на север, оставив на время свою миссию в Траванкоре. Новый офицер медицинской службы майор Ричард Хингстон взял отпуск в госпитале Королевских ВВС в Багдаде и отплыл из Басры 15 февраля.

Из Англии первыми отбыли Нортон и генерал Брюс. Они добрались до Бомбея на почтовом пароходе 16 февраля и сразу же отправились в Дели нанести визит главнокомандующему индийской армии лорду Роулинсону, который по просьбе Брюса лично приказал, чтобы Хингстону дали длительный отпуск. Тридцатишестилетний ирландский врач служил в 5-м гуркхском полку и хорошо знал генерала. Хингстон прошел всю войну и был вынужден, так же как Сомервелл и Вейкфилд, решать, кому жить, а кому нет, выбирая раненых, которых можно было быстро прооперировать. Служа в Месопотамии в 1916 году, Хингстон получил Военный крест за спасение раненого сипая, которого вынес на себе под плотным огнем противника. Этот поступок высоко оценили гуркхи и индийцы. Неудивительно, что 8 лет спустя генерал Брюс видел Хингстона участником экспедиции, зная, что он не потеряется в кризисной ситуации. Для Хингстона, в свою очередь, предложение Брюса стало манной небесной. После долгих лет жары, борьбы с холерой и песчаных бурь он тосковал по горам. «Мы все хотим увидеть вновь холмы и долины, зеленые поля и тенистые леса, реки, ледники и снег. Я грежу красотой Гималаев», – этими словами Хингстон закончил свой военный дневник.

Генерал Брюс, засвидетельствовав почтение высшему командованию в Дели и поблагодарив лорда Роулинсона за помощь с Хингстоном, отправил Нортона в Калькутту, а сам поехал на северо-западную границу, чтобы встретиться со своим племянником Джеффри и тремя сержантами-гуркхами, прикомандированными к экспедиции, Умаром Гурунгом, Харке Гурунгом и Теджбиром Бурой – военнослужащими 2-го батальона 6-го гуркхского полка. Помимо этого генерал хотел заглянуть в любимую лавку в Абботтабаде и приобрести запас одежды из кашемира, которую он считал необходимой для экспедиции в горы. У Брюса было собственное мнение в таких вопросах, порою это имело далеко идущие последствия. Еще будучи молодым офицером, он как-то выяснил, что его подчиненные – пограничные скауты – с трудом передвигаются по горной местности в штанах из-за жары. Недолго думая, Брюс приказал им обрезать штанины по колено. Так в британской армии появились шорты, впоследствии эта форма одежды стала стандартной для службы в тропиках.

Нортон в Калькутте организовал отправку основного объема снаряжения и вещей экспедиции по железной дороге в Калимпонг – около тысячи ящиков согласно складским отчетам. Личные вещи участников отправили через Силигури в Дарджилинг, где их принял заменивший Джона Морриса сотрудник Индийской лесной службы Эдвард Освальд Шеббер.

Шеббер родился в семье йоркширского священника, получил образование в Чартерхаусе и уехал из Англии в Индию в возрасте 20 лет в 1906 году. Многие годы он посвятил изучению слонов, как прирученных, так и диких, и являлся признанным авторитетом по птицам и флоре Северной Бенгалии. Он свободно владел хинди и бенгальским, а также несколькими региональными диалектами. В свои 39 это был матерый натуралист, мало обращавший внимание на приличия. Уже будучи в пожилом возрасте, Шеббер получил приглашение сопровождать губернатора Бенгалии на охоту на тигра и явился в простой домотканой рубашке, рваных шортах и сапогах на босу ногу, которые позаимствовал у японского охранника в концлагере, где он провел три года, попав в плен в Сингапуре в 1941 году. В день охоты Шеббер добавил к своему гардеробу пару носков. «Понимаете, – объяснил он своему спутнику, – в таких случаях надо немного принарядиться». Он также опубликовал книгу об истории жизни слона, рассказанной от лица животного. Все эти черты Шеббера не могли не импонировать Брюсу. «Он был, есть и всегда будет жаден до работы, а дискомфорта он вообще не замечает», – писал генерал.

В последние дни февраля оба Брюса приехали в Дарджилинг, где их уже ждали Нортон и Шеббер. Хингстон прибыл 7 марта, а Ноэль Оделл двумя днями позже. По плану генерала основные экспедиционные грузы требовалось подготовить к отправке в Тибет до