В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

потенциальных кандидатов в экспедицию. Одним из них был Фрэнк Смайт – многообещающий, но пока малоизвестный альпинист 24 лет. Другим – Бентли Битэм, которого генерал взял на заметку несколькими месяцами ранее. Тридцативосьмилетний Битэм занимался орнитологией, в 1911 году побывал в Арктике. За 6 недель Сомервелл совершил 32 успешных восхождения с обоими кандидатами. В него ударила молния, его чуть не убило огромным валуном, а после перелома малоберцовой кости он шел на восхождения, превозмогая боль, пока кость не срослась. Достижения Сомервелла в Альпах были отличными, и он рекомендовал генералу взять Битэма. Однако на Эвересте его протеже серьезно заболел и стал скорее обузой для экспедиции[130]. Битэм 40 лет проработает учителем в том же учебном заведении, в котором учился в детстве, – в школе «Барнард-Касл» в графстве Дарем, закончит свою альпинистскую карьеру в Рэйвен-Крэг в Озерном крае, сорвавшись со скалы и получив серьезную черепно-мозговую травму. На Эвересте в 1924 году он не сможет подняться выше третьего лагеря.

Фрэнк Смайт, которого Сомервелл обошел вниманием, возможно, из-за его молодости, напротив, впоследствии станет одним из известнейших альпинистов. Смайт – участник трех британских экспедиций на Эверест в 1930‐х годах – нелегких попыток восхождения, своего рода наследие Мэллори. В июне 1933 года поднимется выше, чем кто-либо до него, следуя по пути призраков 1924 года. После двух ночей в зоне смерти Смайт, истощенный из-за нескольких недель пребывания на высоте, будет вынужден повернуться спиной к вершине, а на спуске у него начнутся галлюцинации. Он описывал свои ощущения и чувства – будто кто-то находился рядом, некий спутник, витавший над ним в пульсирующем тумане. Всего несколькими днями ранее Смайт наткнулся на «невыразимо душераздирающую сцену» – последний лагерь Мэллори. «Куда они пропали?» – отчаянно спрашивал он себя. Откроет ли Эверест свою тайну? Глядя вниз со страшной высоты, он чувствовал только страдание. Но в какой-то момент Смайт перестал задаваться вопросом, дошел ли Мэллори до вершины, а ощутил избавление, тот покой, который нисходит на альпиниста, потерпевшего неудачу, но выжившего. В дневнике он писал о колоссальном «облегчении от того, что не нужно идти дальше». Последние 300 метров до вершины Эвереста, по его словам, – путь «не для человека из плоти и крови». Со временем Смайт взойдет на другие очень серьезные гималайские вершины, став одним из величайших альпинистов и, возможно, крупнейшим писателем своего времени на тему альпинизма – автором почти 30 книг. К сожалению, его дух и дарования прошли незамеченными для экспедиции 1924 года.

Таким образом, кандидатуру Битэма утвердили, а Смайта – нет. Серьезный промах, но не самый грубый, допущенный отборочной комиссией. Еще одно дитя Озерного края Ричард Грэм, как и Битэм, работавший школьным учителем, сызмальства увлекался ходьбой по горам, уже в подростковом возрасте стал опытным скалолазом, а к тридцатилетию в 1923 году взошел на все значимые вершины Европы. Грэм стал первым в списке претендентов на Эверест. Этот выпускник колледжа Магдалены в Оксфорде был хорошо известен всему альпинистскому сообществу – веселый и щедрый товарищ, прирожденный лидер с отличным видением маршрута, прекрасный стратег и тактик, одинаково уверенно чувствовавший себя на снегу и льду. Словом, очевидная замена Джорджа Финча. 16 марта 1923 года генерал Брюс предложил кандидатуру Грэма в письме Сиднею Спенсеру из Альпийского клуба, но официально его фамилию как участника объявили только 6 ноября на общем собрании клуба.

Можно понять ликование Грэма, когда он услышал эту новость, и его разочарование, когда спустя всего месяц после объявления Комитет Эвереста официально отозвал приглашение. Грэм был квакером, как и его отец – один из ведущих участников Религиозного общества друзей. Оба они являлись пацифистами по религиозным убеждениям. После окончания Оксфорда в 1915 году Ричард официально отказался от службы в армии – военные власти разрешали так поступать. Всю войну Грэм проработал школьным учителем в колледже «Бишопс-Стортфорд», это удовлетворило Минобороны, но, как выяснилось, вызвало возмущение у оставшегося неизвестным участника экспедиции 1924 года, который пригрозил выйти из состава, если кандидатуру уклониста-отказника утвердят. Генерал Брюс, Янгхазбенд, Хинкс, Спенсер и Колли, проявив непонятное малодушие, согласились. Грэм, потрясенный отказом по такой причине, сам отозвал свою кандидатуру, не желая становиться кому-либо поперек горла. Но его унизили еще больше, опубликовав новость об исключении в прессе.

Грэм сообщил об исключении Мэллори, и тот немедленно выступил в его защиту. 17 декабря 1923 года Мэллори написал яростное письмо генералу Брюсу. «Если Грэм оказался настолько хорош, что прошел проверку у старших членов отборочной комиссии, которые наверняка знали, что он не воевал, то его кандидатура вполне должна устроить и всех остальных. Отказать Грэму после того, как его участие одобрили и сообщили об этом в газетах, немыслимо». Предположение, что большинство участников восхождения выступали «категорически против него», отмечал Мэллори, явно не соответствует действительности. Он недвусмысленно предупредил Брюса, что тот, кто «агитирует отказаться от Грэма», станет его врагом. Мэллори не имел ни малейшего представления, кто был этот неизвестный, однако он заявил: «Я агитирую против этого человека!» Вне всяких сомнений этот поступок прекрасно иллюстрирует, каким характером и убеждениями обладал Мэллори.

Он был не одинок в своем гневе. Узнав о скандале, Говард Сомервелл, который к этому времени вернулся в больницу на юге Индии, написал Сиднею Спенсеру, угрожая выйти из состава Альпийского клуба. Он назвал случившееся с Грэмом «подлым обращением» и «грязным дельцем». По мнению Сомервелла, кто-то, еще не включенный в состав экспедиции, преднамеренно дискредитировал прекрасного человека, чтобы получить его место. «Я служил всю войну и не отношусь к отказникам по соображениям совести. Но если кто-то пытается продвигать себя таким образом в Альпийском клубе, я чувствую, что не должен оставаться его членом».

Однако протесты не дали результата, решение осталось в силе. И Спенсер, и Янгхазбенд объяснили случившееся тем, что Грэм решил не участвовать в экспедиции по личным причинам, которые Комитет Эвереста якобы не мог раскрыть. В письме генералу Брюсу от 22 февраля 1924 года Хинкс заявил, что пацифизм Грэма не сыграл никакой роли, но это была вопиющая ложь. Как выяснилось позднее, человеком, разрушившим мечту Грэма об Эвересте, оказался Бентли Битэм – единственный участник экспедиции 1924 года (не считая Сэнди Ирвина, который был слишком молод для отправки на фронт), который не воевал. Как и Грэм, Битэм избежал фронта, проработав страшные военные годы школьным учителем, и сделал это, несомненно, не вследствие религиозных убеждений, а вполне по личным мотивам.

Отказав сначала Джорджу Финчу, затем Фрэнку Смайту и Ричарду Грэму – трем лучшим британским альпинистам эпохи, не говоря уже о двух других кандидатах, имена которых впоследствии оказались прочно связаны с Эверестом, – Хью Ратледже и Джордже Вуд-Джонсоне[131], Комитет Эвереста по непонятным причинам отправил приглашение Джону де Варсу Хазарду. Этот мрачноватый тридцатишестилетний инженер большую часть жизни проработал в Западной Африке, строя мосты, причалы и волноломы. Он родился