В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Ситуация обострилась осенью 1922 года, когда Мэллори попросил у Финча несколько негативов в качестве дополнительного материала для лекции. И Хинкс, и Мэллори были весьма удивлены, когда Финч отказал. Но его позиция была твердой. За немалые личные средства он собрал, пожалуй, лучшее портфолио экспедиции 1922 года – около 2 тысяч снимков и не собирался позволять кому бы то ни было пользоваться плодами его усилий. Аналогичная ситуация имела место после рекогносцировки 1921 года, когда Гай Буллок отказался предоставить Мэллори свой дневник, и между альпинистами тогда возникла напряженность. Когда Говард-Бери на собрании Королевского географического общества дважды назвал Мэллори «самым выдающимся альпинистом» экспедиции 1922 года, Финч обиделся и письменно пожаловался Хинксу. Что касается предоставления снимков, он продолжал настаивать на своем в письме Мэллори 5 октября: «Я тщательно обдумал ситуацию и пришел к выводу, что показ моих фотографий публике не только не отвечает интересам Комитета Эвереста, но и бьет по моим интересам. Полагаю, ты знаешь, что мой стиль чтения лекций существенно отличается от твоего, я строю рассказ, основываясь на снимках, и показываю их в определенной последовательности. Любой другой способ не только не раскроет эти фотографии должным образом, но станет плагиатом в глазах публики. Этого я не могу допустить, поскольку хочу использовать фотографии позже, когда буду читать лекции от своего имени».

Мэллори почти наверняка показал письмо Хинксу. Последняя строчка, очевидно, разъярила секретаря. Финч не отказывался от своих обязательств перед Комитетом Эвереста и считал, что они ограничивались одним лекционным сезоном после возвращения экспедиции 1922 года. Хинкс же уверял, что соглашение действительно до успешного восхождения на гору. Финч назвал это абсурдом с учетом того, что вершина Эвереста, возможно, не будет достигнута в обозримом будущем. Тем не менее он выполнил свою часть договора, читая лекции под эгидой Комитета до весны 1923 года, а также безвозмездно написал три главы для официального отчета «The assault on Mount Everest», в котором было представлено много его фотографий.

В начале лета 1923 года Финч, свободно говоривший по-немецки, получил от друзей предложение прочесть серию лекций в Швейцарии. К этому времени в Англии он как лектор пользовался небольшой популярностью и нуждался в деньгах. До конца неизвестно, что именно произошло. Зять и биограф Финча Скотт Рассел утверждает, что тот попросил разрешения на лекционный тур у Хинкса, который категорически отказал, хотя Финч предложил разделить выручку с Комитетом. Другие историки Эвереста предполагают, что Финч согласился на лекции по собственной инициативе, чтобы иметь повод отклонить требования Хинкса о получении доли доходов. Как бы то ни было, чтобы разрешить конфликт, Финч обратился за юридической помощью. Учитывая двусмысленную формулировку первоначального документа, юристы Финча пришли к выводу, что соглашение с Комитетом Эвереста никого ни к чему не обязывает. Это заключение Финч сообщил Хинксу в письме от 28 июня 1923 года. Поскольку Хинкс был в отъезде, письмо получил второй секретарь Сидней Спенсер, работавший по совместительству секретарем Альпийского клуба. Спенсер сразу же передал письмо генералу Брюсу, который поделился его содержанием с Янгхазбендом. Они решили проконсультироваться со своим адвокатом, членом Альпийского клуба Джоном Уизерсом, который, однако, тоже пришел к выводу, что прав Финч. Это нисколько не смягчило возмущения джентльменов. Поступок Финча для них лежал не в плоскости закона, а являлся вопиющим нарушением сложившихся традиций.

Угроза судебного иска в начале XX века в Великобритании была очень серьезным делом. Джентльмены не обращались в суд и не подвергали друг друга такому унижению. Генерал Брюс расценил письмо Финча как шантаж. Финч наверняка знал, полагал Брюс, что Комитет Эвереста никогда не допустит, чтобы разразился скандал и чтобы все это дошло до суда, было вынесено на публику и попало в прессу. Все ключевые игроки – Брюс, Хинкс, Янгхазбенд, Спенсер, даже Перси Фаррар – самый ярый сторонник Финча, не говоря уже об альпинистах от Говарда-Бери до Мэллори, рассматривали документ о неразглашении информации как соглашение между равными, которое должно быть истолковано, по утверждению Хинкса, «в самых широких рамках понимания ситуации и однозначно вне рамок судебного процесса». Использовать юридическую лазейку для личной выгоды, как это сделал Финч, было «горделивым мещанством, вульгарностью», так мог действовать только «казарменный юрист», желавший лишь запятнать славу всего предприятия.

Еще в октябре 1922 года Комитет Эвереста решил, что генерал Брюс возглавит третью экспедицию, а полковник Нортон станет его заместителем и руководителем альпинистской группы. 1 марта 1923 года генерал отправил Сиднею Спенсеру предварительный список предполагаемых альпинистов: «Сомервелл, Мэллори, Нортон, Финч (прошу прощения) и Джеффри Брюс». Это была не слишком высокая оценка человека, установившего рекорд высоты. В новом письме от 16 марта состав участников изменился, и фамилия Финча в нем уже отсутствовала.

Тремя неделями позже Комитет Эвереста объявил о создании отборочной комиссии, в которую вошли генерал Брюс, Спенсер, Колли, Фаррар, Стратт, Лонгстафф и Мэллори, а также Ноэль Оделл – геолог с большим опытом проведения экспедиций в Арктике. Окончательный состав команды определили только в конце 1923 года, и неизвестно, до какого момента Финч оставался в числе претендентов. Вполне возможно, что его кандидатуру сняли с рассмотрения уже в марте. Безусловно, уход Фаррара из Комитета Эвереста в конце мая якобы из-за проблем с работой произошел вследствие негативного отношения других членов Комитета к Финчу, которого Фаррар считал лучшим альпинистом Британии. Судьба Финча была предрешена, как только стало известно содержание его письма от 28 июня. Даже Фаррар был потрясен. Он сразу же попросил отозвать письмо. Финч так и поступил, но было уже поздно – решение приняли. Генерал Брюс написал Спенсеру 30 июня: «Во всяком случае, письмо он порвал. Но всему есть предел. Я думаю, содеянное автоматически исключает его из следующей экспедиции. Какая же он свинья».

Летом Финч прочитал лекции в Швейцарии как независимый ученый и альпинист и за три месяца заработал 225 фунтов. Доля его агента составила 33 фунта. В начале осени Финч получил письмо от Комитета Эвереста с просьбой выплатить половину от прибыли. На это послание он не ответил. К тому моменту разрыв был уже полным.

В последнем обмене письмами в сентябре 1923 года Финч подтвердил свою независимость и окончательно хлопнул дверью. Он написал Хинксу из Цюриха: «Если правильно понимаю, третий абзац второй страницы вашего письма освобождает меня от каких бы то ни было дальнейших обязательств перед Комитетом. Что ж, я доволен. Напрашивается мысль что Комитет мне не предложит присоединиться к следующей экспедиции, несмотря на рекорд, установленный нами с Брюсом, и мои добровольные усилия по усовершенствованию кислородной системы».

Так из дальнейших попыток восхождения оказался исключен Джордж Финч – лучший альпинист-высотник Великобритании и мировой научный авторитет в области использования