В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

кислорода в альпинизме. Еще 16 июня 1923 года члены Комитета Эвереста пригласили его проинформировать их по некоторым вопросам, хотя уже решили отказать ему в месте в экспедиции из-за опасений относительно его несговорчивого характера. Финч за полтора суток без отдыха и еды в самую плохую погоду, которая до сих пор встречалась на Эвересте, поднялся гораздо выше всех. Возможно, он сумел бы добраться и до вершины, но выбрал спасение жизни своего напарника. Возможно, генерал Брюс так и не понял до конца этой ситуации, но его племянник Джеффри никогда не забывал о поступке Финча. Джеффри писал своему спасителю 31 мая: «Никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты решил взять меня на восхождение, и за то, как замечательно ты все организовал. Это было чудесно!»

* * *

В 1924 году Мэллори отправится на Эверест, считая, что с Финчем обошлись несправедливо. Накануне отъезда он договорится с Рут, чтобы она пригласила Финча и его жену в гости в первые выходные после завершения экспедиции. Это хороший жест, ведь если бы альпинисты вернулись домой с триумфом, Мэллори таким образом показал бы, что Финч не забыт. Но пока скандал набирал обороты, и Джордж держался в стороне. «Ситуация с Финчем меня беспокоит, – написал он Хинксу 2 ноября 1922 года, назвав историю в целом утомительной. – Возможно, вас заинтересует, что его чек, выписанный на мое имя на сумму в 2 фунта, был возвращен банком со зловещей отметкой R. D.[127] Однако позднее Финч рассчитался со мной почтовыми переводами… Это отчасти объясняет его поведение».

Хинкс, несомненно, получил удовольствие от этой новости. В кругу джентльменов нередко случалось так, что чек выписывался в отсутствие достаточных средств на счете, и все знали, что Финч потратил немало времени, чтобы рассчитаться с генералом Брюсом, у которого он тоже занял деньги. Для Хинкса конфликт с Финчем стал делом принципа. Опыт экспедиции 1922 года, по сути, доказал, что альпинисты, которые взойдут на вершину, сделают это с кислородом. Даже Лонгстафф смирился с неизбежным. Финч являлся наиболее убежденным сторонником искусственного кислорода и выдающимся альпинистом с самым большим опытом работы с кислородным аппаратом, что давало ему значительное преимущество по сравнению с другими кандидатами. Хинкс мог смириться с использованием кислорода, но не мог допустить, чтобы Финч стал первым человеком на высочайшей вершине. Под предлогом защиты репутации Комитета Эвереста Хинкс, не колеблясь, поставил под угрозу безопасность команды и шансы на успех.

Мэллори, напротив, относился к ситуации с Финчем нейтрально просто потому, что своих дел хватало. Половину из 8 лет брака с Рут он отсутствовал в семье. Его старшей дочери, Клэр, было всего 6, и она уже 5 раз видела, как отец уезжает на несколько месяцев подряд. После завершения экспедиции 1922 года ничего не изменилось: Мэллори провел дома всего полтора месяца, а потом отправился в лекционный тур по Великобритании, рассказывая об Эвересте каждые два дня в Лондоне, Лидсе, Бирмингеме, Бристоле, Честере, Кембридже и так далее. Задержавшись дома чуть больше двух недель на Рождество, он отбыл в трехмесячное турне по США и Канаде – странам, в которых ему еще бывать не доводилось.

Начало было многообещающим. Хинкс заказал билет на «Олимпик» – роскошный лайнер, близнец «Титаника». Американский агент забронировал не менее роскошный номер в Нью-Йорке в отеле «Уолдорф-Астория». По дороге Мэллори готовился изо всех сил. Он едва понимал своих собеседников по ужину – возвращающихся из Европы американских туристов, в подавляющем большинстве выходцев со Среднего Запада. Их манера поведения за столом приводила его в ужас. Один мужчина, писал он Рут, настолько вульгарен, что «берет своей вилкой еду с тарелки жены». Мэллори часами просиживал один в каюте, тренируясь говорить с американским акцентом в надежде, что это поможет в общении. Когда 17 января 1923 года корабль причалил к американскому берегу, Мэллори впервые увидел небоскребы, которые описал Рут как «огромные силуэты на фоне неба – часть гротескного мира игрушечных гигантов». Город казался нереальным: нагромождения высоких зданий над узкими черными от дождя улицами, широкие проспекты с троллейбусными линиями и нескончаемым потоком автомобилей. «Нью-Йорк производит впечатление красивого жеста на фоне пустоты», – писал он на третий день пребывания в Америке.

Агент Мэллори Ли Кидик оказался очень приятным человеком, однако странным было то, что первое выступление запланировали только через десять дней. Впрочем, Мэллори не терял времени и написал большой материал для официального отчета об экспедиции – в общей сложности 30 тысяч слов. 25 января он выехал из Нью-Йорка в Вашингтон. Его дебют на следующий день оказался не очень успешным: ни смеха, ни аплодисментов – самая безответная аудитория, с которой приходилось сталкиваться. Однако вечернее выступление прошло гораздо лучше, и к Мэллори вернулась уверенность. Прибыль за день составила тысячу долларов – немалая сумма по тем временам. Далее он выступил в Филадельфии в двух разных залах, общая аудитория составила около 3 тысяч человек. Наиболее важным было выступление 4 февраля в нью-йоркском театре «Бродхерст». Лекция собрала приличную аудиторию – зал на 1100 человек оказался заполнен более чем наполовину, но, к сожалению, критики мероприятие не посетили. Как следствие, цикл лекций почти не освещался в прессе и в целом не принес прибыли.

Мэллори решил не расстраиваться и отправился в Канаду, но выяснилось, что мероприятие в Торонто отменили. В Монреале он заработал всего 48 долларов. В Детройте дела пошли лучше, в Гарварде Мэллори получил отличный прием, а затем совершил короткое путешествие по Среднему Западу, побывал в Толедо и Айова-Сити, затем был Рочестер и, наконец, Ганновер, штат Нью-Гэмпшир. Это все же не самый лучший список американских культурных центров. Кидик снизил минимальный гонорар до 250 долларов, но все равно не сумел договориться о новых датах. После месяца гастролей у них имелось всего три гарантированных выступления. «Мэллори – прекрасный парень и отлично рассказывает, но, похоже, американцев не интересует тема Эвереста», – признавался Кидик в письме Комитету Эвереста.

Мэллори поспешно вернулся в Нью-Йорк – он с нетерпением ждал возвращения домой. Неудачная попытка восхождения на высочайшую гору мира, очевидно, не захватила американское воображение, разгоряченное более интересными новостями, например обнаружением в Египте сокровищ Тутанхамона – эту историю опубликовали в нью-йоркских газетах 17 февраля, или тибетскими приключениями Уильяма Макговерна, нелегально проникшего в Лхасу под видом монаха[128]. Единственное, что показалось американской прессе интересным в истории об Эвересте – рассказ о том, как Мэллори выпил бренди на высоте 8230 метров. Алкоголь был одной из наиболее горячих тем в США ввиду того, что уже действовал сухой закон.

Как ни странно, самым запоминающимся эпизодом лекционного тура Мэллори в США стала случайная фраза, брошенная после одного из выступлений. На вопрос, почему он хочет взойти на Эверест, несомненно, заданный далеко не в первый раз, Мэллори ответил просто: «Потому что он