«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

чему мощь врага не столь велика, какой бывает в понимании друзей наивысшая и крайняя беда. И каким образом следует спасать эти самые [ливонские] земли, надо обстоятельно обдумать, как и то, что при настоящем положении дел это может обеспечить небольшая помощь, пока он [Иван IV] в другой раз не напал со многими тысячами [войска]. В связи с этим окончательная убежденность и вера их милостивого господина [ливонского магистра] были [таковы], чтобы господа посланцы [участники ганзетага]

(28/6, fol. 30r.) подобное приняли к сердцу и разуму, чтобы от столь бесчеловечного врага, который охотно доказывал свои тиранические, кровожаждущие устремления в отношении всех этих [ливонских] земель и городов, они были защищены и ограждены, и если они [ганзейцы] и дальше захотят отказывать и затягивать [оказание] помощи, то ощутят и обретут в ордене столь же жалкий пример [отношений] с русскими, как у Венгрии с турками[156]. Ныне ведь желательно, чтобы они [участники ганзетага] уяснили себе, какую поддержку на сей раз следует предполагать со стороны его императорского величества [Фердинанда I Габсбурга] и всех имперских сословий, равным образом и от других, особенно от соседних королей и князей, а именно [государей] Польши, Швеции, Пруссии, Померании. У них по этому поводу не было приказа, им, вероятно, было про то неизвестно, но они определенно знали, что их милостивые господа [ливонские ландсгерры] с [их] посольствами к его высокочтимому императорскому величеству вместе со всей империей, а также к другим королям, князьям и государям не жалели всевозможного человеческого старания в надежде, что дела будут широко разбираться на нынешнем рейхстаге [в Аугсбурге], чтобы бедные угрожаемые земли [Ливонии] не были забыты без помощи, но как и какими мерами это должно быть произведено, от них ныне сокрыто. Польша и Швеция также не смогут протянуть руку помощи, а по поводу мирных инициатив, с которыми они

(28/6, fol. 31v.) обращались к великому князю [Ивану IV], в настоящее время сведений еще нет.

Но как бы то ни было, все почтенные города сделали благосклонное обещание высказать на этом съезде свое окончательное соображение.

Вследствие чего их настоятельнейшая просьба состоит в том, чтобы тому было дано обычное следствие, невзирая на то, что посланцы не смогли под присягой дать объяснение поставленным вопросам по заслушанным делам. Этого их милостивый господин [ливонский магистр] никогда не забудет милостью. Они также очень хотят это заслужить.

Господ посланцев советов ныне побуждают это мнение вновь обсудить, но коль скоро время почти истекло, они ввиду важности дел не смогли обрести окончательного единства. Посланцам до положенного времени, когда можно будет принять решение об окончательном ответе, предложили отдохнуть.

7

Дополнение к выдержке из рецесса ганзетага 1559 года (№ 6) с ответами ганзейских городов на упреки Риги и Ревеля за отсутствие помощи и указанием, что ливонские города сами виноваты в своем бедственном положении, поскольку в 1554 году ганзетаг одобрил посольство в Москву и учредил в этих целях фунтовую пошлину, но именно ливонские города сорвали эти планы. Вместо оказании помощи им предлагалось не препятствовать «выборгским плаваниям» «заморских» ганзейцев и избавить от обременений их русскую торговлю в ливонских городах. Любек, 1559 год. Подлинник

(28/7, fol. 32v.) Извлечение из рецесса 1559 года «на Якоба-апостола» [25 июля].

Во вторник утром 29 августа в 7 часов, когда господа посланцы советов совещались по поводу ливонских возражений, чтобы проконсультироваться и прийти к единому решению по поводу окончательного ответа, почтенные господа Риги и Ревеля отсутствовали, а тем временем после долгой дискуссии и многих обсуждений все почтенные посланцы советов на следующий день совместно вручили посланцам господина магистра ответ, который приведен далее.

(на полях поздняя приписка: NB. Ливонские города сами дали повод к погибели Ливонии) Посланникам обоих городов Риги и Ревеля, когда они появились, это мнение было представлено через господина доктора из Кёльна [Генриха Зюдермана].

Все почтенные посланцы советов как устно, так и письменно, обращались к ним по поводу тяжелого положения страны Ливонии, а также плаваний в Выборг, и пытались достаточно [о том] узнать. Ныне не без этого, и они сами узнали, что дела достигли того, что нелегко найти средства для устранения таких тягот, хотя посланцы сообща обсуждали все справедливые меры, с помощью которых дела можно уладить и им помочь. Тем не менее ныне обнаружилось, что сами [ливонские] города дали повод к этому разрушению и скорбям тем, что причинили этим [заморским] городам и их купцам сокращения и разрушения в их торговле и предпринимательстве, которые для них [ганзейцев] на протяжении долгих лет у них [ливонцев] были свободными, благодаря чему ливонские

(28/7, fol. 32r.) города также достигли процветания и счастья, невзирая на то, что эти города на протяжении тридцати лет здесь в особых запросах письменно и устно приводили многочисленные ходатайства и просьбы, чтобы им в будущих несчастьях можно было бы себя обезопасить и сберечь. Все это ныне находится в большом пренебрежении и пущено на ветер, из-за чего они [ливонские города] не имеют сейчас больше ни утешения, ни помощи. Ныне им также напомнили, как старательно и доверительно четыре года назад все [ганзейские] города во имя их блага совещались о подготовке представительного посольства к великому князю, для нужд которого была уже составлена инструкция, назначены персоны, запрошены проездные документы и подготовлено все другое необходимое.

Это, однако, они [ливонские города] порушили и тому воспрепятствовали только тем, что одобренный пунтцолль, который мог быть утвержден без всякого для них ущерба, не пожелали ввести, чего все почтенные [заморские] города не предусмотрели. Ныне, однако, очевидно, что от них самих проистекла приносящая бурю погибель, много оскорблений и гордыни, о чем купцы этих [ганзейских] городов в договоренностях с ними словами и делами должны молчать. Но несмотря на то, эти [ганзейские] города из христианского сочувствия и соседской близости склоняются не оставлять их [ливонские города] без всесторонней помощи.

(28/7, fol. 33v.) Но если необходимо иметь мнение, что раз Всевышний, кто обязан желать возврата доброго спокойствия и мирного состояния, подобное добросердечие вновь, как и прежде, предал забвению и в известные обременения не хочет привнести благой перемены, то от всех городов не должно быть сокрыто, что в такой ситуации им следует полагаться на себя, вот потому-то они и дали посланцам обоих городов [Риги и Ревеля] заслуживающие доверия объяснения. После этого эти города захотели, насколько это для них возможно, в том себя надлежащим образом показать и в соответствии с тем своему рассудку вопреки заявили множество того, что касается совершения плаваний и торговли в