«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

доброй стране [Ливонии]. Однако каждый из этих городов облагаются этим единым налогом или со стороны империи, или своими князьями, и необходимо учитывать, что для городов это было немалым бременем, ведь тем самым они должны были нести двойное бремя,

(28/8, fol. 35r.) хотя благодаря тому можно ощутить, как эти города при любой возможности охотно помогают доброй стране из христианского, соседского сострадания. Так, например, они приняли решение помимо [выплаты ими] общеимперского налога в качестве свидетельства известной помощи освободить от него города Ригу и Ревель, полагая, что, коль скоро положение дел во всей стране очень близко касается обоих городов, их милостивый господин [ливонский магистр Вильгельм фон Фюрстенберг] воспримет это столь же серьезно, как если б это происходило для благого удовольствия лично его княжеской милости. То многое, что ныне касается отмены плаваний в Выборг, обсуждалось, и не было сомнений, что даже если эти [заморские] города откажутся от таких плаваний, то раз ливонские города и другие из Англии, Голландии, Пруссии, Дании, Швеции, Польши и Литвы беспрепятственно совершают туда поездки, для обремененной страны [Ливонии] в результате не будет ни малейшей услуги и помощи. И эти [заморские] города окажутся без всякой пользы от участия [в торговле], без прибылей, несмотря на то, что они, в особенности [бюргеры] Любека, официально пожалованы блаженной памяти прежним господином магистром [Генрихом фон Галеном] привилегией не воздерживаться от [поездок] в Россию по делам своего предпринимательства и торговли даже в условиях открытой войны между русскими и ливонцами. Эти привилегии были зачтены и заслушаны почтенными посланцами городов. Однако почтенные города и господа

(28/8, fol. 36v.) Любека неожиданно пожелали в дальнейшем не пользоваться нынешней своей привилегией ради помощи и утешения для обремененной страны [Ливонии], а потому господину магистру следует сделать и заручиться у высокочтимых королей и князей содействием, чтобы их подданные прекратили плавания в Выборг и чтобы в связи с тем он также направил этим [ливонским] городам четкое, надежное решение придерживаться его в соответствии обычаю.

В ответ на это посланцы князя[159] [ливонского магистра Вильгельма фон Фюрстенберга] после разговора, состоявшегося перед [их] отъездом, и короткого повторения [принятых решений], в свою очередь указали, что они как христиане и друзья предполагали совершенно другой, более утешительный ответ, чем тот, что есть, который также не вызывает усугубления плачевного состояния угрожаемой страны [Ливонии]. В связи с этим довольно заметить, что их милостивый господин [ливонский магистр Вильгельм фон Фюрстенберг], которому от них [отправлено] объяснение по этому делу, желает не преминуть использовать всевозможное человеческое усердие в обращении к его императорскому величеству и прочим королям и государям, в связи с чем он пребывает в ежедневных трудах, из чего, однако, пока не последовало желаемого, как можно скорейшего окончательного решения. Было б хорошо принять во внимание, что препятствует тому, что такое множество высоких глав невозможно так скоро привести к единству и это для их милостивого господина чрезвычайно затруднительно. Находящиеся в опасности земли, что очевидно, ныне также слишком далеки от того, однако пребывают в надежде, что, поскольку ныне господин комтур Дюнабурга [Готхарт Кеттлер] продолжает там [на Аугсбургском рейхстаге] свои хлопоты о помощи и содействии, его императорское величество [Фердинанд II Габсбург] и Священная [Римская] империя в настоящее время проявят себя в утешительной, соседской помощи, хотя почтенные

(28/8, fol. 36r.) [заморские] города утверждают, что очень хотят привлечь к тому своих граждан, но все это так затянулось, и промедление для уже и так чрезвычайно отягощенных [ливонских] земель сулит им еще большее обременение и окончательную погибель. По этому поводу они [ливонские города] пребывали в постоянном усердии, думая в высшей мере дружественно, что почтенные [заморские] города во избежание подобной нелепости смогут одолжить и доставить их милостивому господину [ливонскому магистру Вильгельму фон Фюрстенбергу] внушительную сумму денег на приемлемых условиях и чтобы они сами профинансировали и оплатили императорских денежных дел мастеров, как прежде делали предшественники достославных [заморских] городов, и ныне ему хотелось бы не слишком долго выжидать. То, что одни христиане оставлены другими без помощи, не служит доказательством христианской любви, которой в случае беды одни повинны в отношении других. По поводу плаваний в Выборг они не будут таить от почтенных [заморских] городов, что их милостивый господин [ливонский магистр Вильгельм фон Фюрстенберг], чтобы помешать подвозу [туда товаров], пытался дружески и настоятельно просить королей Польши, Швеции и Дании вместе со многими государями о препятствиях подвозу в надежде, что тем самым врагам [русским] будет остановлена всяческая доставка, особенно из Дании, откуда ему [врагу] не следует ничего отправлять даже в наимельчайших объемах. [С доставкой] из Швеции произошло бы то же самое, если б не подвоз из этих [заморских] городов. Также надо было обсудить, что произойдет со всем христианством, если они [ганзейцы]

(28/8, fol. 37v.) будут отрешены от привилегий, которые были даны им не для погибели и притеснения христианства, стран и людей, и если в подобных случаях должны отменяться и сокращаться, то законным образом. И им [ливонским городам], как было сказано, хотелось бы обратиться с просьбой к почтенным [заморским] городам все это благосклонно и по-христиански обдумать ввиду наивысшей беды для сильно притесняемых земель Ливонии.

Тем самым [ливонские] посланцы возмутили [участников ганзетага], и господа посланцы советов, разуверившиеся в своих справедливых ожиданиях, не только посчитали такой ответ неблагодарным, но вдобавок почти что гневно заметили, что ту утешительную помощь обоим городам [Риге и Ревелю], которую [заморские города] оказали по доброте душевной, те обошли полным молчанием. Господа посланцы советов справедливым образом приняли это к сведению и поручили господину доктору из Кёльна [Генриху Зюдерману] представить ответ на то по необходимости и в подобающей форме, каким бы он ни был длинным, с пересказом всех и каждой статьи и заключительным решением, чтобы почтенные города об этом своем ответе пожелали известить его императорское величество [Фердинанда I Габсбурга], всю [Священную] Римскую империю и [имперские] сословия, а также каждого в отдельности, и справедливости ради их тронуть услышанными словами, а также чтобы они сам свой ответ в зависимости от обстоятельств на раз не смогли бы изменить.

(28/8, fol. 37r.) Потом посланцы [участники ганзетага] стали действовать в таком ключе, чтобы почтенные города соизволили все соблюсти по-хорошему. Они, как о том было сказано, решили не привлекать ничего другого кроме того, что [пойдет] во благо, и как того требуют необходимость и обстоятельства дел. То, что предлагалось по поводу почтенных городов Риги и Ревеля, они примут с благодарностью, желая также наряду с прочими обратиться