«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

наших [сограждан] вы лишь или враждебно нападаете, или, как в этот раз, можно не ощутить использование вами насилия, скрываемого под некой видимостью права, о чем в дальнейшем будет изложено в других наших письмах. Еще мы извиняем вашу предвзятость, как если бы вы не сумели преодолеть все обстоятельства, и чтобы обелить ваше имя перед господином магистром и исполнить [его] заказ, за который вы ныне перед ним явно несете ответственность, мы дадим вашим [согражданам] рекомендацию [к нему], хотя нас эти ваши действия никоим образом не могут удовлетворить, как и убытки, причиненные у вас нашим [согражданам]. В первую очередь нам хочется знать, как себя вести, а поэтому вновь увещеваем вас тщательно обдумывать [свои] пути и средства, остерегаться [необдуманного] и в действительности обеспечить то,

(28/9, fol. 43r.) чтобы указанные наши бюргеры без задержки могли потребовать надлежащие компенсации за убытки, причиненные их сообществу и товарам, и чтобы вы вскорости не пожелали обнаружить у себя [намерения] продлевать первоначальные причины [конфликтов]. Желательно, как мы это себе определенно представляем, чтобы по прочтении вами [этого письма] вы дали нам на него точный ответ.

10

Ответ магистрата Ревеля посланцам заморских городов на их письмо (см. № 9) с изложением основных пунктов его позиции («постулатов»), представленных на ганзетаге в Любеке. Любек, 1559 год. Копия

(28/10, fol. 44v.) Правдивое сообщение посланцев почтенных [ливонских] городов, сделанное на нынешнем съезде о том, по какой необходимости и по каким непосредственным причинам город Ревель должен доверять свои корабли тем, кто хочет проходить мимо их [ревельцев] врагов, останавливаться и хранить товары [в Ревеле].

Приписка на оборотной стороне письма: Ливонские дела. Ревель использует в разговоре установку своих властей в отношении наших любезных [сограждан].

Ревельские постулаты

(на полях: От торговли с русскими при нынешней скудости они воздерживаются). Во-первых, наш милостивый князь и государь, магистр Ливонии [Вильгельм фон Фюрстенберг], через господина комтура Дюнебурга [Готхарда Кетлера] вместе с его уполномоченными, а также с посланцами города Ревеля многократно и крайне добросовестно посредством увещеваний просят и упорно добиваются, чтобы почтенные [заморские] города и прежде всего почтенные господа Любека как главы и славного знамени (gudt wympell) благословенной Ганзы соблаговолили объявить перед их купцами, чтобы в настоящее время во благо соседской и со старины дружеской провинции Ливонии и в ней расположенных городов они бы воздерживались от торговли и плаваний к русским, будь то в Ивангород, Нарву или Выборг, ради справедливости и по-христиански, чтобы русские не усиливались благодаря торговле с ближними [к ним землями], особенно в настоящее время, чреватое угрозой для провинции Ливония, хотя и прежде среди городов замечался раскол из-за торговли. В настоящее время, например, замечено, что вопреки старинной близости Ливония [заморскими] городами оставлена и, помимо того, ее враг благодаря корыстным купцам может полной мерой получать всякие сведения, посредством которых должен почувствовать, что Ливония на всех границах беспомощна, и чем дальше, тем легче и

(28/10, fol. 44r.) больше станет предуготавливать осуществление своих тиранических намерений в отношении [этой] провинции, оповестив [своих подданных] не совершать туда самовольных поездок, и всякий, кто ослушается, должен будет из-за того понести урон.

(на полях: Русские строят корабли против Ливонии). Во-вторых, наряду с такой просьбой и запрещением наш милостивый князь и господин провинции Ливония и города Ревеля [ливонский магистр Вильгельм фон Фюрстенберг] точно узнал, что немилосердный русский, желая испытать свою враждебную силу не только в стране, но и в водах у берегов Ливонии, на Неве и во многих местах, при помощи перебежчиков из числа немцев, а также нескольких англичан, приказал построить 10 яхт (jachts)[162], чтобы не только запереть и прекратить проход и подвоз в Ливонию, но также препятствовать доставке туда пушек и другой артиллерии, чтобы ему тем легче было запугать город Ревель.

(на полях: Немецкие поездки для русских запрещены) В-третьих, наш милостивый господин [ливонский магистр Вильгельм фон Фюрстенберг, а также город Ревель получили точные и достоверные известия и с запада, и с востока, что некоторые беспечные люди, совсем забывшие христианскую и братскую любовь, подвозят русским всевозможные вражеские товары и купцов, желая тем самым напитать и усилить врага, как потом, к сожалению, публично обнаружилось, что врагу подвезли сотни шиффунтов меди, а сверх того один человек тайком должен был привезти другому сколько-то серы, пушек, свинцовых пуль, о чем там [в Ревеле] открыто говорят и есть документы.

В-четвертых, возлюбленный Господь и всякое военное и

(28/10, fol. 45v.) народное право настаивает и требует, чтобы каждый справедливости ради остерегался везти своих врагов, а также вражеские товары во вражеские города и места. И если не один, а несколько кораблей захотят прямо идти к нашим врагам и в их города, то их не только в силу Божьего, но и всякого права надо полагать нашими врагами.

(на полях: Нельзя посещать чужие гавани) В-пятых, ливонские города как союзники и конфедераты городов Немецкой Ганзы едины с благословенными городами [заморской] Ганзы и благодаря действующему рецессу [15]11 года[163] связаны друг с другом [так], что ни один город в ущерб другому не должен скрытно посещать некоторые чужие гавани, не говоря уж о [гаванях] врагов. Подобное в отношении своих врагов принимали во внимание и соблюдали римляне, греки и все язычники, которые заверяли [в том] своих союзников или доставляли невзгоды своим врагам. Тем больше должны поэтому воздерживаться от нарушений рецессов наши христианские союзники в [заморских] городах.

(на полях: Ливония в противостоянии русским всегда [заморскими] городами отринута). В-шестых, присутствует и достоверно [известно], что достославные наши предки, которые в войнах с русскими по поводу Ливонии всегда соглашались либо способствовать ее [продвижению] к миру посредством посольств, либо же, что еще лучше, благодаря действенной поддержке во все времена помогать спасти и предлагаемую русскими дружбу и свободную торговлю. Как можно видеть из статей ганзетага [15]06 года[164], ничто так сильно не учитывает христианскую дружескую любовь, близость и дружбу Ганзы с тех давних времен и до сего дня, как рецесс о ранефарии (Ranefarie)[165], который с тех пор заслушивается на разных ганзетагах. И [поскольку] до сего дня не было решения об их [рецессов] отмене,

(на полях: Рецессы 1511 года).

(28/10, fol. 45r.) мы надеялись, что, когда на место предков заступят потомки, они в такой беде также засвидетельствуют свою ревностную любовь и подлинную дружбу к Ливонии, чтобы нашего милостивого [государя] и город Ревель неизбывная беда не подвела к договорам, которые, возможно, должны будут иметь вид совсем не дружеских и