«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова

(28/6, fol. 27v.) Выдержка из рецесса 1559 года на Якоба-апостола [25 июля] по поводу настоящих переговоров господина ливонского магистра и городов Риги и Ревеля с посланцами городов всей почтенной Ганзы.

(28/6, fol. 28v.) Выдержка из рецесса 1559 года «на Якоба-апостола».

Наряду с этим [зачли] ответное письмо почтенных [господ] Ревеля, которое, как сказано, было передано до полудня; наряду с ним были оглашено другое письмо с указанием причин, по которым они [господа Ревеля] дерзнули оснащать своих каперов (uthliggere) против выборгских гостей, [а также] приказ господина магистра [Вильгельм фон Фюрстенберг], равно и копия договора, который здесь в Любеке был принят обеими сторонами. Ныне господин бургомистр Любека в связи с необходимостью ответа пожелал предоставить эту грамоту противной стороне [Ревелю], однако без предварительного решения господ посланцев советов [участников ганзетага] он не мог получить одобрения того, и господа с обеих сторон оттуда удалились.

После того как они снова туда пришли, им [представителям Ревеля] через господина доктора из Кёльна[149] было представлено это заключение.

Также господа посланцы [участников ганзетага] из представленной жалобы и ответа [на нее] поняли [суть] спора обоих советов [Любека и Ревеля] и решили, что по представленным делам неразумно и не нужно для продолжения дискуссии публиковать еще грамоты, поскольку уже прежде почтенным господам Ревеля была предоставлена желаемая грамота противной стороны, и потому они не должны жаловаться на почтенных господ Любека, и ответ им со стороны господ Ревеля на этот раз также не мог последовать, поскольку все, что касается торговли в целом (Principali handeil), находится в ведении конфедерации (Confoederation),[150]

(28/6, fol. 28r.) и все разногласия, которые могут случиться между городами, следует урегулировать прежде всего с помощью обоюдной дружбы или договора по-доброму, в связи с чем хочется надеяться, что этот путь и будет избран в первую очередь, и господа посланцы [участники ганзетага] будут готовы охотно позволить использовать для этого себя, а тем временем в протокол этого заседания была включена статья о плаваниях в Выборг. Дружеское мнение господ посланцев было таким, что эту статью следует взять на руки и по ее поводу проконсультироваться.

Тем самым обе стороны были удовлетворены и пожелали для себя [определиться] с местом для доброго обсуждения, и к удовольствию обеих сторон было уставлено, какие города захотят представлять каждую сторону, однако господин бургомистр Любека заявил, что Выборгская грамота[151], которую ныне господа Ревеля так упорно требуют, была прислана им на квартиру, но они не захотели ее принять.

И поскольку на этот раз дело продлилось до вечера, вопрос о выборгских плаваниях был отложен до следующего раза; зачли только грамоту с жалобой Антона Колера ко всем посланцам советов [участникам ганзетага] против Ганса Лофхагена, в которой он просил о ходатайстве перед князьями Померанскими, которые склоняются в его сторону, и на том заседание закончилось.

(28/6, fol. 29v.) В понедельник утром 28 августа в 7 часов, когда были затребованы вышеназванные посланцы господина ливонского магистра, им совместно с почтенными господами Риги и Ревеля через господина доктора из Кёльна [Генриха Зюдермана] был предоставлен следующий ответ.

Посланцы всех почтенных ганзейских городов в прошлом году в это же время также имели сообщение от посланцев высокочтимого и могущественного князя, господина ливонского магистра, и обоих городов — Риги и Ревеля — о тяжелом и угрожающем состоянии земель Ливонии[152], о котором долго повествовалось, и то, что в связи с тем видится желательным, было выслушано и воспринято с подлинным разумением, а также в связи с тем было высказано доверительное и соседское сочувствие [Ливонии по поводу начала войны с Россией].

И они со всей обстоятельностью приняли к разумению такие величайшие притеснения наряду с силой и могуществом врага, а также взвесили и обсудили, как и каким образом помочь угрожаемой стране [Ливонии] и [ее] городам, чтобы от такого бремени, притеснения и угрозы они могли вернуться к миру и спокойствию.

Они ведь находят, что вязать и разрешать[153] есть дела великие и сверхважные, коль скоро страна [Ливония] является провинцией Священной Римской империи, а также поскольку она очень близко расположена к прочим ближним государям, королям, князьям и господам, сословиям и городам, то врагу, от которого да убережет милосердный Господь, следует дать почувствовать ее [империи] волю.

(28/6, fol. 29r.) То, что всем им [ганзейцам] из этого последует невосполнимый урон и погибель, каждый разумный [человек] сам должен хорошо понимать, но почтенные посланцы ныне еще не заметили, что в этой связи его Римское императорское величество [Фердинанд I Габсбург] совместно с курфюрстами и князьями, а также со всеми сословиями Священной [Римской] империи, а равным образом и прочими соседними государями, королями, князьями и господами в особенности королевскими величествами Польши, Дании, Швеции, князьями Пруссии, Померании и Мекленбурга с другими из окружения страны [Ливонии], в особенности вышепоименованные и еще последующие получат удовольствие, если Вседержитель соизволит возвратить мир и спокойствие; они склонны к спасению страны [Ливонии] оказанием утешения, помощи, содействия и облегчения, и так или иначе, но без этого предполагаемая помощь со стороны почтенных [ганзейских] городов ввиду великой и упорной силы врага может стать малозначительной или совсем ничего не стоящей. И потому эти почтенные посланцы раньше и прежде, чем они это выслушали и обсудили, не могли ни пояснять свои замыслы и распоряжения, ни принять решения. Если же их известят о необходимости и настоятельности того, то они затем пожелают узнать о приказе своих господ и начальников.

В связи с этим ответом посланцы [участники ганзетага] размышляли, делали предложения и поддержали его, как они это и ныне продолжают [делать] совместно с обоими городами, Ригой и Ревелем, а тем временем было зачтено предписание герцога Померанского, господина Бернима,

(28/6, fol. 30v.) для одного из его княжеской милости подданного по имени Герт Штевен по поводу этим Штевеном доставленной почтенному совету Любека жалобы на несколько дурных лакенов[154] и одного корабля, на которую ему было приказано получить ответ почтенного совета Любека.

Когда посланцы вернулись, им наряду с их милостивыми князьями и должностными лицами в благодарность за большую склонность к дружбе и сочувствию предоставили следующий ответ.

Как потом в достаточной мере заметили посланцы почтенных советов, они не сомневаются в большом и чрезмерном обременении, в котором ныне попустительством Всевышнего оказались земли Ливонии, и что вместе с тем возлюбленным Господом предоставлена некая выгода из-за татар[155] с надеждой на улучшение [положения], благодаря