Журнал «Юность» №01/2026 - Журнал «Юность»

В октябре они уехали. Володя уехал от института, Нина от техникума, бабушка от библиотеки, в которой работала, и все вместе они уехали от родного тракторного завода и из родного Липецка. За их поездом, как эскорт, шли поезда. Маленький Костя стоял на коленях на скамье и смотрел в окно.

Это было начало отчего края, и они ехали этот край обживать».

Здесь Серега всегда чувствует светлую радость и прилив бодрости, но знает, что сейчас они сменятся недоверием – так ли все было на самом деле? – а потом и горечью: нет поселка Стофато. Он был, век его продолжался три десятка лет, а потом исчез, его съела тайга. Остатки домов затянуло травой, сквозь трухлявые бревна срубов проросли деревья. Остались лишь станционные постройки – а может, и их теперь нет, – поезда там не останавливались.

Как сложилась жизнь этой семьи? Окончили институт и техникум? Где работали? Переехали в Кошурниково или Журавлево, а может, вернулись в Липецк? Как пришлось в Сибири бабушке? Что с детьми? С этим Костей, названным в честь деда?

В интернете Серега как-то набрал «Константин Владимирович Стофато», и появилось: «23.11.1957. ФИО: СТОФАТО КОНСТАНТИН ВЛАДИМИРОВИЧ». А дальше название улицы, которая, похоже, есть только в Москве. Судя по году рождения, наверное, тот самый Костя из очерка.

В общем-то, понятно, почему уехал. Это романтично на выходные, на неделю забраться в поселок Кошурниково – природа, колорит, рыбалка. Но жить там постоянно, изо дня в день… До Абакана оттуда почти двести километров, до Тайшета – девятьсот, до Красноярска – триста. Есть рядом с Кошурниково город – Артемовск, – но он теперь в два раза меньше по числу жителей, чем сам поселок.

Серега не очень любил бывать в родном Минусинске, неуютно себя чувствовал в Абакане, а миллионный Красноярск его оглушал. Зеленый Бор подходил ему лучше всего. Тихий, но с тем, что называют энергетикой; редкие пятиэтажки не давили, многие одноэтажки, в том числе и Серегин дом, были благоустроены. И повсюду высокие, прямые, с веселыми рыжими стволами, сосны.

Дед с бабой поселились здесь в числе первых – в середине шестидесятых. До этого с Серегиной мамой и ее братом ездили по трассе, пожили и поработали во многих поселках, а приехали в Сибирь так же, как тысячи других строителей, из европейской части страны. Дед из Костромской области, баба – из Тамбовской.

Дети их окончили школы и поступили в институты, мама почти вернулась – стала работать в Минусинске, а дядя осел то ли в Томске, то ли в Омске, с родителями и сестрой он, кажется, почти не переписывался, не созванивался. Может, был на них обижен за что-то, или они на него.

Западнее Ачинска Серега никогда не бывал, да и не тянуло туда. И на восток не тянуло, хотя и не отказался бы побывать во Владивостоке, о котором много читал, покупаться в теплой бухте Патрокл, увидеть маяки, военные корабли… Да, не отказался, если бы кто-то взял и переместил его. Ехать один он опасался – приступы болезни возникали неожиданно, и хорошо, если в это время он был дома или рядом с домом, а если где-нибудь в самолете или поезде и нет рядом близких…

По-настоящему тянула его трасса, станции, неизменные пейзажи, которые знал с детства. И Серега совершал короткие, недальние путешествия на электричке Абакан – Кошурниково – Абакан. Или ехал до конечной (но тогда нельзя было выйти погулять), или сходил в Красном Кордоне, Тоннельной, Кизире и полчаса-час бродил по окрестностям, пока электричка добиралась до Кошурниково и возвращалась сюда.

Это были слабые подобия тех путешествий, что совершали с дедом. Тогда они уходили на многие километры от станций, варили на костре суп из тушенки или уху из пойманных ленков и харюзков, ночевали в палатке.

Одно из таких путешествий Сереге особенно хорошо запомнилось. В поселок Чибижек и на прииск.

Произвело впечатление.

Чибижек стоял в стороне от трассы: километров двадцать они с дедом ехали на рейсовом «кавзе» по узкой гравийке сквозь густую, особенно дикую, как Сереге казалось, тайгу. И вот она расступилась, горы раздвинулись, и открылась широкая долина с сотнями домов и домишек, корпусами заводов, серыми, напоминающими собачьи будки, постройками на склонах.

Дед объяснил, что эти постройки – шахты. Рудники, с ударением на первый слог.

Поселок был много старше трассы и станций. Люди здесь стали селиться в начале позапрошлого века. Цель у них была – добывать золото. Добыть, разбогатеть и уехать. Но большинство оставалось здесь до конца своей жизни, часто недолгой.

К поездке дед его подготовил. За несколько дней до нее сходили в Минусинский музей. Серега бывал в нем и раньше, но всегда мельком осматривал залы, останавливаясь разве что перед витринами, где было оружие. В этот раз дед привел его ради одного зала, где рассказывалось о добыче золота на юге их края.

Сереге было тогда лет тринадцать-четырнадцать, его мало интересовали блеклые фотографии бородатых мужиков с закатанными штанами, лотки, деревянные и ржавые металлические лопаты, кирки… И слова деда, что у них здесь золотая лихорадка началась много раньше, чем в Америке, которую так красочно описал Джек Лондон, не трогали.

Мурашки пробежали, когда наткнулся взглядом на большой желтый булыжник. Прочитал на бумажке рядом: «Золотой самородок весом 31 кг 570 г, найденный на Спасо-Преображенском прииске по р. Чибижек в 1898 г. Второй по величине самородок в России».

– Деда, а он настоящий? – спросил Серега.

До сих пор интересно, что бы ответил дед. Но его опередил проходивший мимо высокий тонколицый мужчина в очках:

– А ты сам как думаешь?

Дед оглянулся на голос. И заулыбался.

– Владимир Алексеевич, здравствуйте!

Мужчина поздоровался с ним за руку, позвал сотрудницу, и та отперла шкаф с самородком.

– Ну, попробуй подними.

Серега смог лишь пошевелить его.

Потом узнал, что мужчина в очках был директором музея, что камень все же не самородок, а муляж, отлитый из свинца и покрытый позолотой. Но после посещения музея полночи представлял, что забирается в музей и ворует самородок. Правда, как его дотащить хотя бы до ближайшего сквера, чтобы там распилить ножовкой по металлу?..

И вот они оказались в тех местах, где этот самородок нашли. И где, наверное, каждый мечтает найти что-то подобное.

В рудник их не пустили, но рядом с поселком в мутной луже возле ручья стояла, вернее, очень медленно двигалась драга, небольшая, с двухэтажный