Законная добыча - Саша Кей

Почувствовав, что его уединение нарушено, он поднимает на меня глаза, и я вижу слегка мутный взгляд.

Ага. Кому-то хуже.

Ну я ему не доктор, чтобы объяснять, что в его ситуации нужен постельный режим.

Сафаров снова какое-то время меня разглядывает, потом молча кивает в сторону. Смотрю в указанном направлении: на диванчике лежит пакет.

Я заглядываю внутрь. Да уж. Дмитрий и вроде выполнил поручение хозяина, и своё отношение выказал.

В пакете раскраска и фломастеры. Супер просто.

А нет. Есть ещё простые карандаши.

Хочу уйти, но Амир останавливает меня:

— Здесь садись.

Он серьёзно думает, что я буду сейчас при нём рисовать?

Но выбора у меня особого нет. Приземляюсь на диван, понимая, что максимум, на что я способна в данный момент, это листать раскраску, однако, в какой-то момент что-то идёт не так, и через некоторое время я обнаруживаю себя сидящей в углу дивана по-турецки и делающей карандашный набросок.

Может, это логично. Мозг спасается от стресса простыми привычными действиями. Будь у меня телефон, я бы скроллила соцсети.

Возвращает меня в действительность звук сработавшей камеры мобильного.

И сразу настроение рисовать пропадает.

Я для него мартышка в зоопарке.

Однако за окном уже темно, и у меня начинает урчать в желудке.

Если я хочу вырваться отсюда, то голодовка мне ни к чему.

Слышавший эту трель Сафаров не останавливает меня, когда я иду на кухню. Накидавшись бутербродами, возвращаюсь в спальню. Проходя мимо кабинета, слышу разговор Амира и Дмитрия.

— Часа за три обернусь. Проблем быть не должно.

— Хорошо. Увеличивать охрану не стоит. Пусть парни следят за наружкой. С нашей «гостьей» я справлюсь. Ты, главное, привези мне его, — соглашается устало Сафаров.

— Прочитали?

— Да. И у меня много вопросов.

Я проскальзываю мимо на цыпочках, чтобы не выдать, что я слышала.

Мужчины не скрываются, иначе хотя бы дверь закрыли. То есть они не думают, что для меня это может быть полезной информацией, и всё же, лишние подозрения мне ни к чему.

Потому что вот он удобный момент.

Дожидаюсь, пока Дмитрий уходит, и у меня словно внутри запускается обратный отсчёт.

Заглядываю в кабинет и так равнодушно, как только могу, напоминаю:

— Пора на перевязку.

Вселяя в меня надежду, Сафаров устало трёт переносицу.

Отлично.

Остаётся уложиться в срок.

Глава 18. Побег

Я специально несу все лекарства и материалы в спальню.

У меня очень простой расчёт. Он не очень надёжный, но другого всё равно нет.

По моим прикидкам Сафаров вымотан, хоть и не показывает это. Он почти не спал двое суток минимум. Ему больно. Обстановка не самая спокойная.

Если не жалеть обезбола, как я сделала вчера, то есть шанс, что измождённый организм провалится в крепкий сон. Просто от облегчения. Амир, конечно, на вид почти киборг, но даже машине нужна подзарядка. Нервная система, даже самая тренированная, требует перезагрузки.

И я очень рассчитываю, что расслабление, которое принесёт отсутствие боли, вырубит его. А тут и кровать рядом. Приляжет ненадолго и заснёт. Ну не машина же он, в конце концов!

Но когда Амир в очередной раз раздевается до пояса, я уже ни в чём не уверена.

Эти мускулы, перекатывающиеся под плотной, покрытой мелкими шрамами кожей, похоже, скрывают под собой сталь.

Сафаров по-прежнему пристально следит за каждым моим движением.

Я буквально чувствую, что он готов в любой момент перехватить мою руку.

Стараюсь скрыть нервозность, хотя в моей ситуации это нормально, разве нет?

И всё же, я почти не дышу.

Сделав уколы, я работаю намного тщательнее, чем в прошлый раз, просто чтобы не дать Амиру встать с кровати, прежде чем на него подействуют лекарства. Ему уже сейчас должно быть не больно. Складка между бровей разгладилась. Взгляд слегка осоловелый.

Как он держится-то?

Я бы уже спала без задних ног.

Впрочем, я и с антибиотиков отключаюсь на раз. Индивидуальная особенность.

А Сафаров борется.

И я не учла того, что, перестав чувствовать боль, он захочет других ощущений.

Я ещё заканчиваю перевязку, а атмосфера в спальне меняется.

Мужская ладонь ложится мне на талию, большой палец поглаживает живот сквозь плотный шёлк.

Кинестетик прокля́тый!

Видно, что Амир наслаждается этими прикосновениями, и ему плевать, что у меня будто удавка на шее затягивается.

Закрепляю конец повязки и, собрав мусор, сматываюсь в ванную.

Мою руки в раковине, глядя в зеркало пустыми глазами, тяну время, но, когда возвращаюсь, Сафаров ещё не спит. Он манит меня к себе рукой.

С колотящимся сердцем замираю в двух шагах от него, но Амира не устраивает эта дистанция. Одно движение, и вот я уже стою между широко расставленных ног.

Он развязывает завязки на платье. Медленно. Я уже поняла, что ему нравится меня «разворачивать». Горячее дыхание сквозь ткань впитывается в мою кожу, заставляя сердце учащённо биться. Стискиваю зубы, чтобы себя контролировать. Нельзя сейчас заставить его насторожиться. Пусть думает, что я смирилась.

Но когда грубоватая ладонь забирается под распахнутую полу, не выдержав, отворачиваюсь.

— Смотри на меня, — приказывает Сафаров.

Приходится подчиниться.

Зрачок в светлых глазах расширяется, когда Амир сжимает мою грудь поверх кружева бюстгальтера. Его пальцы скользят вниз по рёбрам, по животу, который я неосознанно втягиваю, добираются да верхней резинки трусиков.

Пожалуйста, нет!

Не надо!

Не делай так снова!

Мой взгляд кричит об этом. Сафаров не может не видеть этой мольбы в моих глазах, но ему плевать. Он делает то, что хочет.

Его пальцы, грубые и уверенные в своём праве, проводят по бедру, покрывающемуся мурашками, и ныряют под мягкую эластичную ткань и накрывают бархатистые половые губы.

Зажмуриваюсь от нестерпимого стыда за то, что мне приходится позволять ему это.

— Открой глаза, — безжалостно требует Сафаров.

Он надавливает и находит ту самую чувствительную точку, которую уже изучил.

Мозг регистрирует, что прикосновения мне неприятны, но тело — предатель. Оно помнит тот позорный путь, который проложила рука Амира, доведя меня до оргазма. Помнит наслаждение, пробивающееся сквозь унижение.

А Сафаров терпелив. Он настойчиво ласкает увлажняющуюся плоть, ищет подход и находит.

Кусаю губы, чтобы не выдать, что Сафаров добивается своего.

Давлюсь собственным дыханием, но смазка выдаёт меня с головой.

Под внимательным взглядом мне всё сложнее сдерживаться.

Я уже задыхаюсь. Каждый нерв натянут, как струна.

А Амир не спешит. Издевается над моей волей. Он методично подводит меня к пику, наслаждаясь тем, как меня ломает. Его взгляд не упускает ничего: ни проступающего на щеках румянца, ни напрягшихся сосков, ни подрагивающего