Законная добыча - Саша Кей

— Да я не со своего, мам, — горло сдавливает при звуках родного голоса, хочется разреветься. — Я со свой телефон в ванной уронила, он пока не пашет. Я новый куплю — симку переставлю.

— А сейчас ты от кого звонишь? — материнское сердце не проведёшь. Мама ещё спокойна, но вопросы, которые она задаёт…

— Да мне одногруппник дал. Я просто предупредить, чтобы ты не волновалась, если не дозвонишься.

— Предупредить — это хорошо, — одобряет мама. — Тебе денег-то хватит? Подкинуть?

Вот и настаёт момент, когда нужно принять решение.

Когда я брала в руки телефон, то склонялась к тому, чтобы просто успокоить маму, но сейчас, когда я её слышу… Не попросить о помощи — сильнее меня.

Хотя я не представляю, что она может сделать.

Только если обратиться к моему отцу, но он сейчас уже не имеет той власти, какая была у него во временя службы прокурором.

И всё же, я выдаю придуманный нами с мамой когда-то код. Кажется, мы договорились о нём после того, как Джафар поймал меня у дома.

— Нет, мам, — я изо всех сил стараюсь не выделять фразу интонацией, чтобы не привлечь к ней ненужного внимания, — ты же знаешь, я привыкла рассчитывать только на себя . Ну всё, мамуль, созвонимся, — начинаю тараторить я, потому что говорить ровно уже не получается.

— Береги себя, — сдавленно произносит мама, и я понимаю, что она считала моё послание.

Сбрасываю звонок, хотя, наверное, у меня есть ещё немного времени, чтобы послушать родной голос, но… я не выдержу.

Сафаров забирает телефон из моих ослабевших пальцев, и у меня ощущение, будто он обрывает мою связь с нормальной жизнью.

Слёзы текут, я сглатываю их, понимая, что никакие рыдания не проймут этого монстра, и не обращаю внимание на то, что происходит вокруг.

Упускаю момент, как Амир ненадолго выходит из спальни, а потом возвращается. Реагирую, только когда он бросает передо мной на кровать какой-то тюбик.

— У тебя синяки, — это намёк, чтобы я их намазала этим?

— Какая разница? — горько спрашиваю я.

— На тебе не должно быть отметин, кроме тех, что поставлю я.

Глава 16. Шансы растут

Сафаров не спешит выйти из спальни, и я, чтобы не устраивать ещё одно шоу с раздеванием ему на потеху, забрав тюбик, иду в ванную. Ну не будет же он проверять, как я намазалась?

Мне сейчас не до этого.

В голове вата.

Он не догадался? Не должен был. С чего вдруг?

Изнутри скребёт при мысли о том, что сейчас должна испытывать мама.

Мысленно перебрав все доступные ей возможности, понимаю, что их ничтожно мало, но не воспользоваться шансом было глупо.

Когда я выхожу из ванной, в комнате пусто. Натягиваю на себя обратно бельё и платье. Другого-то у меня ничего нет.

Так я думаю, пока не решаю отправиться на кухню. В холле я сталкиваюсь с телохранителем, который с отвращением на лице несёт брендированные пакеты, похоже, из того магазина, в котором меня одевали.

Их не чтобы много, но они есть.

Чёртов эстет Амир, когда говорил о необходимых вещах на несколько дней, видимо, возжелал смотреть на меня в разных нарядах.

— Забирай, я тебе не носильщик, — бурчит телохранитель и разворачивает меня обратно, всучив шуршащую ношу.

Я ему не нравлюсь и определённо мешаю, но уж лучше он, чем Саня.

Я испытываю лишь облегчение по поводу того, что та сволочь куда-то пропала.

Тряпки меня не радуют, хотя я люблю красивую одежду, но, нетрудно догадаться, что сейчас вовсе не тот случай, чтобы с восторгом мерить обновки.

Впрочем, вялое любопытство всё-таки присутствует: что именно выбрал Сафаров? Отвратительное бельё, в которое меня обрядили люди Мустафы, ему не понравилось, судя по тому, что сейчас на мне.

Я вяло разглядываю весьма женственные платья, никаких тебе БДСМ-намёков, хотя по моим ощущениям, Амир именно из тех, кто любит доминировать. С другой стороны, о сексе и его девиациях я знаю только понаслышке. В анамнезе только поцелуи и то, чему меня подверг Сафаров.

Что тут у нас ещё?

Изящное бельё без пошлости. Пиджак.

На секунду мне кажется, что что-то не так.

Я повторяю движение рукой, которым провела от ворота до полы, и понимаю, что в кармане что-то есть.

Наверное, бирка…

Но стоит мне залезть внутрь, как сердце начинает молотить на полную.

Вынимаю несколько крупных купюр, на каждой из которых гелевой ручкой написан номер мобильного и приписано «С.».

Светлана сделала для меня, что могла на этом этапе, и уже одно это заставляет меня надеяться на лучшее. Или это свойство человеческой натуры? До последнего верить, что обойдётся?

Хозяйка магазина сделала очень разумный выбор. У меня нет опыта в подобных ситуациях, но и дураку понятно, что телефон мне не передашь, его быстро обнаружат. Большая сумма тоже вряд ли будет полезна, но если мне удастся вырваться, наличка, чтобы купить воды, доехать до полиции или до мамы, пригодится.

И номер телефона тоже очень кстати.

Заучиваю его наизусть.

Деньги пока оставляю в кармане пиджака.

Чтобы не привлекать к нему лишнего внимания, иду на кухню. Пить от нервного напряжения хочется так сильно, будто мне не давали воды всё это время.

— … у неё на лице написано, что она в любой момент вытворит дичь, — слышу я голос телохранителя. Кажется, это меня обсуждают.

Я замираю, не доходя до порога.

— У тебя тоже, — ровно отвечает Амир.

— Надо её чем-то занять, — продолжает гнуть свою линию охранник.

— Она художница. Купи ей принадлежности, — заставляя меня икнуть, предлагает Сафаров со смешком.

— Я? — охреневает тот.

— Да, Диман, ты.

Диман.

У меня язык бы не повернулся этого амбала так назвать.

Тут целый Дмитрий.

Пока я перевариваю странную фразу про принадлежности, телохранитель решает выйти и сталкивается со мной в дверях. Взгляд у него такой, будто он хочет меня придушить.

А на кухне Сафаров медитирует на бутылку вискаря, которого ему нельзя.

В квартире полно комнат, но все трутся здесь. А я бы предпочла лишний раз не сталкиваться с Амиром. Тем более что сейчас он смотрит на меня по-особенному. Я чувствую его сексуальный интерес, хотя внешне Сафаров его не проявляет, но я словно заново переживаю те моменты, когда он собственнически прикасается ко мне.

Может, не ставить на ночь обезбол, чтобы ему в голову лишнее не лезло?

Кого я обманываю?

Амира и сейчас останавливает не только рана. Он играет со мной. Обещанный ад становится всё ближе.