Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

случайном воспоминании, иногда в вопросах детей, иногда в тех редких письмах, которые я так и не открыла. Расстояние делало его прошлым.

Теперь прошлое ночевало в моей лечебнице.

Леон уснул только после полуночи. Жар немного спал, боли больше не возвращались, но я все равно несколько раз вставала проверить его. На третий раз сын открыл глаза.

— Мам.

— Спи.

— Ты опять пришла.

— Я живу здесь.

— Ты меня проверяешь.

— Это тоже входит в обязанности человека, который здесь живет.

Он вздохнул и натянул одеяло до подбородка.

— Мне нормально.

— Рада слышать.

— И глаза нормальные?

Я замерла с ладонью на краю его кровати.

— Сейчас да.

— А вчера были серебряные?

Я не хотела, чтобы он видел мое беспокойство, но и изображать, будто ничего не произошло, было бессмысленно.

— Были.

— Красиво?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу ответила.

— Очень.

Леон улыбнулся.

— Значит, не все плохо.

— Не все.

— Он еще там?

Мне не пришлось уточнять, о ком речь.

— Да.

— Не уехал?

— Я разрешила остаться до утра.

Леон немного помолчал.

— Он правда почувствовал меня?

— Так говорит.

— А ты веришь?

Я посмотрела на сына.

— Да.

— Почему?

— Потому что Кайран не стал бы ехать через половину севера ради выдумки.

— Значит, он приехал из-за меня.

— Из-за того, что почувствовал твое пробуждение.

Леон задумался, потом отвернулся к стене.

— Это не одно и то же.

Я ожидала чего угодно, только не этой фразы.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я просто заболел, он бы не приехал.

У меня не было честного ответа, который не причинял бы ему боль.

И Леон понял это раньше, чем я успела что-то придумать.

— Спокойной ночи, мам.

— Леон...

— Я хочу спать.

Я посидела рядом еще немного, потом вышла.

В своей комнате я долго лежала с открытыми глазами.

Каждый раз, когда дом поскрипывал от ночного холода, мне казалось, что снизу кто-то идет.

Кайран не поднялся ни разу.

Он выполнил условие.

Почему-то это тоже раздражало.

Утром меня разбудил Марк.

Он залез ко мне на кровать в одежде и с ледяными руками.

— Мам.

Я застонала и натянула одеяло на голову.

— Еще темно.

— Уже светло.

— Тогда закрой окно.

— Оно закрыто.

— Глаза.

— Мои?

— Мои.

Марк засмеялся и потянул одеяло.

— Вставай.

— Почему ты здесь?

— Мы пришли.

Я сразу проснулась.

— Откуда?

— От Эны.

Села.

— Вы уже вернулись?

— Да.

— Кто вас привел?

— Ее мама.

— А Лея?

— На кухне.

Я посмотрела на окно.

Свет действительно уже пробивался между занавесками.

— Который час?

— Не знаю.

— Тогда почему ты сказал, что уже светло?

— Потому что видно.

С этим было сложно спорить.

Я встала.

— Леона не будили?

— Нет.

Марк подозрительно посмотрел на меня.

— Он правда болел?

— Ему стало плохо.

— А сейчас?

— Лучше.

— Можно к нему?

— Когда проснется.

Марк уже направился к двери, потом остановился.

— Там мужчина.

Вот и все.

— Где?

— Внизу.

— Ты его видел?

— Только спину. Мара сказала не лезть.

— И ты не полез?

Он оскорбленно выпрямился.

— Я умею слушаться.

Я посмотрела на него.

— Иногда.

— Часто.

— По большим праздникам.

Марк усмехнулся.

— Кто он?

— Я сейчас спущусь.

— Ты знаешь?

— Да.

— А я знаю?

— Нет.

— Тогда скажи.

Я взяла платье со стула.

— Марк.

— Что?

— Дай мне одеться.

— Я отвернусь.

— Выйди.

Он тяжело вздохнул, будто я была исключительно неудобной матерью, но вышел.

Пока одевалась, я пыталась решить, что именно скажу детям.

Я давно представляла этот разговор.

Не потому, что ждала Кайрана.

Потому что знала: когда-нибудь дети могут спросить о нем больше.

Я хотела говорить спокойно.

Не делать из него чудовище.

Не скрывать правду.

Не заставлять их выбирать мою сторону.

Только вот в моих представлениях он не сидел этажом ниже.

И мне не нужно было после разговора вести троих детей знакомиться с человеком, который когда-то решил, что их место за пределами его земель.

Я заплела волосы, умылась холодной водой и вышла.

Лея ждала прямо у двери.

— Ты тоже?

— Что?

— Пришла спрашивать про мужчину?

Она покачала головой.

— Марк уже спросил.

— И?

— Ты ему не сказала.

— Быстро работающая разведка.

— Что такое разведка?

— Потом объясню.

Она пошла рядом со мной.

— Мама Эны сказала, что у ворот вчера были люди Серого Хребта.

Я остановилась на лестнице.

Лея тоже.

Она смотрела серьезно.

— И?

— Тот мужчина оттуда?

— Да.

— Он знает папу?

Я держалась за перила.

— Знает.

— Хорошо?

— Очень хорошо.

Лея подумала.

— Это он?

Никаких приготовлений.

Никаких длинных разговоров.

Просто прямой вопрос семилетнего ребенка.

— Да.

Лея несколько секунд молчала.

— Понятно.

И пошла вниз.

Я догнала.

— Подожди.

— Зачем?

— Ты ничего не хочешь спросить?

Она пожала плечами.

— Я его еще не видела.

Иногда дети были намного разумнее взрослых.

На кухне Мара наливала молоко в кружки.

Марк сидел за столом и ел хлеб с вареньем.

— Не трогай банку ложкой после того, как облизывал ее, — сказала я.

Он замер.

Медленно посмотрел на ложку.

Потом на банку.

— Я не облизывал.

Лея села напротив.

— Облизывал.

— Ты не видела.

— Я сидела рядом.

Мара закрыла банку.

— Все. Варенье спасено.

— А мужчина где? — спросил Марк.

— В лечебнице.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

— Он больной?

— Нет.

— Тогда зачем в лечебнице?

— Марк.

— Что?

Я села рядом.

— Сначала нам нужно поговорить.

Он сразу стал серьезнее.

Лея тоже.

— Про мужчину? — спросил Марк.

— Да.

Мара тихо вышла из кухни.

Я была ей благодарна.

— Это Кайран Вальд.

Марк нахмурился.

Имя они знали.

Я никогда его не скрывала.

— Наш отец? — спросил он.

— Да.

Марк посмотрел на дверь.

Потом снова на меня.

— Зачем приехал?

— Вчера Леону стало плохо.

— И он узнал?

— Почувствовал.

Марк недоверчиво прищурился.

— Как?

— Между Альфой