Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Ну, Леша – по газам, разгоняется, круги нарезает вокруг ветеринарного начальства… Вижу, они разговор прервали, растерялись, смотрят оторопело… Здесь нелишне напомнить, что тогда на черных «Волгах» разве что секретари райкомов партии или директоры крупных заводов могли ездить. Это сейчас иномарки повсюду, а тогда «Волга», дай Бог, одна была на иной подмосковный район.

Итак, водитель перед ними тормозит, выскакиваю с папочкой прямо к ним и строгим официальным тоном:

– Здравствуйте, товарищи! Вы директор?

– Я, – отвечает.

Протягиваю папочку со справкой о здоровье обезьянки и ручку:

– Подпишите, пожалуйста.

Он машинально подписывает.

– Спасибо, вы нам очень помогли! – жму ему руку и сажусь в машину.

Только тут он начинает приходить в себя, пытается спросить:

Автор с художником-постановщиком фильма в экспедиции на выборе натуры

– Простите, а что там?..

Но я уже «спасибо, спасибо!» и уезжаю – спешу обрадовать скорее режиссера.

В итоге сцена с обезьянкой в столовой была снята в лучшем виде и в срок. Чтобы поблагодарить директора и работников пионерлагеря, чьих детей сняли в массовке, мы закупили алкоголя и закуски – устроили небольшую вечеринку на прощание.

Когда выпили уже и закусили, конечно, быстро подружились с прежде неприветливым директором. И он простодушно у меня спросил:

– Как ты достал эту справку? Понять не могу!

Для начала я принял таинственный вид:

– В каждой работе есть… свои моменты. А что?

– А то, что мы с начальником ветеринарной службы – однокашники! За одной партой сидели. Я же сам его просил – не подписывать! Мне ведь эта ваша суета и киносъемка на хрен не нужна. Не дай Бог, обезьяна поцарапает кого-то или покусает. Отвечай потом за вас. Вот я ему и позвонил, предупредил, чтобы никаких справок киношникам не давал.

Ну что же, откровенность за откровенность, я рассказал ему о своей «спецоперации», мы посмеялись. Это лишь один пример «разруливания» тупиковой, казалось бы, ситуации. Небольшой эпизод, ничего грандиозного. Но из таких эпизодов и складывается успешная работа продюсера. Даже немного жаль, что всё это остается «за кадром» и зритель не может оценить все сложности кинопроцесса.

Этой режиссуре, комбинаторике, знанию человеческой психологии даже во ВГИКе не научат. Уж такой природный дар. Если он имеется, директору фильма или продюсеру всегда будет сопутствовать успех, он далеко пойдет. Не обладающие этими качествами или работающие строго по правилам в производственной сфере попросту не выживут, уйдут из нее довольно быстро.

Продюсеров сейчас много. Они и финансами владеют, и режиссера нанимают, кинопробы утверждают и весь состав съемочной группы. Главное же, продюсер должен понимать, что сегодня понравится зрителю, а что хорошо пройдет на фестивалях. Но у некоторых нынешних скороспелых продюсеров одна беда: профессии они не знают. В итоге начинают с позиций своей «вкусовщины», порою очень низкопробной, диктовать режиссеру. Но, во-первых, если ты не знаешь профессию, зачастую попросту не понимаешь смысла тех или иных режиссерских решений и даже не можешь с режиссером говорить на одном языке. А во-вторых, ты же заинтересован как продюсер из режиссера вытянуть его самобытность! Чтобы снят был не какой-то тривиальный фильм, похожий на сотни других! То есть должен помочь таланту проявить себя – создать свое, оригинальное произведение.

С другой стороны, всем продюсерам известно, что режиссерам свойственно «расползаться» по хронометражу, вместо полутора часов у них три часа получается. И конечно, продюсер здесь «должен считать» – и финансы, и время, и все прочее. Но режиссера нельзя обижать. Надо ценить его самолюбие, его талант.

Помню, продюсировал одну картину, все было нормально, мы с режиссером понимали друг друга, дополняли замечательно. В этом фильме была такая сцена: встречаются два пожилых человека, один – бывший прокурор, который в 1937-м несправедливо осудил второго, многих их общих знакомых подвел под расстрел. А на дворе перестройка уже, и между этими «старыми знакомыми» происходит жесткий разговор. Прокурору теперь, конечно, печально, что творил в свое время такие дела. Он пытается отчасти оправдаться, но собеседник не принимает его оправданий. Под гнетом вины прокурор тяжело поднимается, молча уходит, за ним закрывается дверь… Конец сцены.

И вот мы сцену эту смотрим, я говорю режиссеру: «Всё классно, но было бы неплохо, если дверь за прокурором закроется и на ее фоне… раздастся звук выстрела. То есть – совесть его догнала. И всем ясно, что он застрелился». Режиссер мне: «Да нет, что ты? Не надо!» – «А ты подумай…»

Проходит дня три, и он звонит мне, радостный, воодушевленный. Говорит: «Владимир Сергеевич, я тут такое придумал! Короче, наш герой уходит, дверь за ним закрывается – и выстрел!»

Я говорю: «Дружище, гениально! Классно ты это придумал!»

Так мы и сделали. Вроде бы и не обидно никому, и картине на пользу.

Кинопроизводство – вещь многосоставная, крайне сложная. Поэтому в самой успешной, казалось бы, директорской деятельности не обходилось без накладок. В том же фильме «Приключения Нуки» режиссер придумал дополнительную сцену. Обезьянка попадала в театр драмы во время спектакля «Отелло». Когда ревнивый мавр собирался уже придушить Дездемону, обезьянка вскакивала на ее ложе, начиналась суматоха, и трагический финал срывался. В Москве мы уже сняли, как актер, играющий Отелло, поехал на своем автомобиле в театр, как обезьянка запрыгнула незаметно в багажник его оранжевых «жигулей»…

А дальше нас ждал перерыв в съемках, актер был занят на театральных гастролях, наступила осень, и доснимать сцену пришлось в Краснодаре, который выглядел еще по-летнему. Вот мы приехали, начали готовиться к съемкам сцены, когда актер паркуется возле театра, не зная, что в багажнике его машины обезьяна. Срочно нужен оранжевый «жигуль»! И тут я столкнулся с неожиданной проблемой: оказалось, что в Краснодаре отыскать такой автомобиль куда сложнее, чем в Москве. В итоге пришлось просто выйти на дорогу в центре города и начать высматривать «жигули» подходящего цвета. Наконец-то вижу – едет, поднимаю руку, водитель – слава Богу – останавливается, я объясняю, в чем дело. Мы договорились, этот эпизод был благополучно снят… Но после нашей премьеры в Доме кино ко мне подошел зритель и сообщил: фильм у вас, конечно, замечательный, но, к сожалению, имеется неизвинительный ляп – отъезжает от дома артист на ноль первой модели, а подъезжает к театру на третьей! Как так? Я даже не знал, что ответить. С таким трудом отыскал в Краснодаре этот автомобиль, так радовался, что можем продолжить съемки… И был твердо уверен в идентичности оранжевых машин, ведь я тогда